Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
– Вообще-то, – охладил слушателей Соломон, – она права.
Ребята устремили недоуменные взгляды на лектора.
Пряча улыбку, Соломон поинтересовался:
– Что там говорит «Википедия» насчет этих магических знаний?
Блондинка смутилась, но все же зачитала с сайта:
– «Чтобы оградить сакральные знания от посторонних глаз, древние адепты прибегли к шифру, завуалировав истинное их могущество в символах, мифах и аллегориях. В зашифрованном виде они окружают нас по сей день, их можно наблюдать в мифологии, в искусстве, в древних оккультных текстах. К сожалению, распутать сложные цепочки тайных смыслов современному человеку, видимо, не под силу… поэтому великая истина считается утраченной».
– Это все? – спросил Соломон, выдержав небольшую паузу.
Девочка поерзала на сиденье.
– Ну… почти.
– Так и думал. Дочитайте, пожалуйста.
Девочка, преодолевая неловкость, откашлялась и продолжила:
– «Согласно преданию, мудрецы, зашифровавшие во время оно Мистерии древности, оставили потомкам своего рода ключ… пароль, помогающий проникнуть к тайным знаниям. Это «волшебное слово» – «verbum significatium» – способно развеять тьму и явить Мистерии древности на свет, сделать их доступными для всеобщего понимания».
Соломон выслушал с задумчивой улыбкой.
– Да… «verbum significatium». – На секунду взгляд его устремился куда-то вдаль, потом он снова посмотрел на девочку. – И какова же судьба этого чудодейственного слова?
Блондинка настороженно посмотрела по сторонам – она, видно, уже и сама была не рада, что полезла к гостю с провокационными вопросами, – и дочитала:
– «Предание гласит, что «verbum significatium» покоится глубоко под землей, терпеливо дожидаясь, когда в истории наступит поворотный момент, и человечество ощутит насущную потребность в вековой мудрости, знаниях и истине. На этой непростой развилке своего пути человек наконец отыщет Слово и провозгласит начало новой эпохи просвещения, полной удивительных чудес».
Закончив, девочка выключила телефон и съежилась на сиденье.
Аудитория притихла надолго, потом один из учеников все-таки поднял руку.
– Мистер Соломон, вы что, серьезно в это верите?
Соломон улыбнулся:
– А почему бы нет? В наших мифах издавна встречаются слова, наделяющие прозрением и божественным могуществом. Фокусники, например, и сейчас произносят «абракадабра», когда извлекают предметы из пустоты. Мы давно забыли, что слово это не игрушка, оно восходит к древнему арамейскому заклинанию «авра кедавра» – «творю словом».
Молчание.
– Но, сэр, – не отступал мальчик, – неужели вы верите, что одно единственное слово… это самое «verbum significatium»… каким бы оно там ни было… способно пробудить древнеезнание – и положить начало новой эпохе просвещения?
Питер Соломон с непроницаемым лицом смотрел на зал.
– То, во что верю лично я, к делу отношения не имеет. Важно другое: практически во всех без исключения религиях и философских традициях найдется упоминание о грядущем веке просвещения. У индуистов – это Крита-юга, в астрологии – Эра Водолея, у иудеев – пришествие Мессии, у теософов – Новый век, у космологов – Гармоническая конвергенция, для которой они даже указывают конкретную дату наступления.
– Двадцать первое декабря 2012 года! – выкрикнули в зале.
– Да, пугающе скоро… если, конечно, верить календарю майя.
Лэнгдон мысленно усмехнулся, вспоминая, как десять лет назад Соломон предсказывал, какой ажиотаж вызовет у телевизионщиков 2012 год и связанные с ним пророчества о конце света.
– Однако если отбросить календари, – продолжал Соломон, – мне кажется замечательным, что такие разные учения, существующие испокон веков, сходятся в одном: близится великая эпоха просвещения. Во всех культурах, во все времена, по всему миру мечта человечества выражалась в одном и том же – в грядущем апофеозе, в преображении, которое раскроет истинный потенциал нашего мозга. – Соломон улыбнулся. – Как вы думаете, чем вызвано подобное единодушие?
– Истинностью, – раздался тихий голос из зала.
Соломон всем корпусом повернулся в ту сторону.
– Кто это сказал?
Руку поднял миниатюрный азиат, в мягких чертах которого угадывалось непальское или тибетское происхождение.
– Возможно, в душе каждого из нас заключена вселенская истина. Или мы храним отголоски одной общей на всех истины – как генную информацию в ДНК. Тогда этой общей истиной и объясняется сходство между всеми нашими легендами.
Просияв, Соломон сложил ладони и почтительно поклонился мальчику.
– Благодарю!
Все притихли.
– Истина, – обращаясь к залу, провозгласил Соломон. – Истина всемогуща. Если мы тяготеем к схожим мыслям, не исключено, что причина тому – их истинность, запечатленная где-то в глубине нашей души. И когда мы сталкиваемся с истиной – даже не понимая ее, мы чувствуем отклик, чувствуем, как она звучит в унисон с нашим подсознанием. Вполне вероятно, что мы не постигаем истину, а припоминаем, воспроизводим, узнаём то, что и так сокрыто внутри нас самих.
В зале воцарилась полная тишина.
Соломон не стал ее нарушать, давая ребятам время переварить услышанное, затем проговорил негромко:
– В заключение хотел бы вас предостеречь… Истина дается нелегко. Каждый «золотой век», век света в истории человечества, сопровождался разгулом сопротивляющегося мракобесия. Таков естественный закон равновесия. Поэтому, глядя на то, как растет и ширится тьма в современном нам мире, следует сознавать, что просвещение, свет, тоже набирает силу. Мы стоим на пороге величайшего «золотого века», и нам всем – вам всем – несказанно повезло родиться и жить именно сейчас и застать этот поворотный момент. Нам, единственным из всех когда-либо живших на земле, довелось попасть в тот краткий промежуток времени, что станет началом высшей ступени Ренессанса. Тысячелетние блуждания в потемках уйдут в прошлое, и мы наконец увидим, как наука, разум и даже религия восторжествуют в поисках истины.
Аудитория уже собиралась разразиться восторженными аплодисментами, но Соломон остановил ребят жестом.
– Мисс? – Он кивнул той самой блондинке с сотовым, любительнице провокационных вопросов. – Хоть мы и не сошлись во мнениях, я хотел бы вас поблагодарить. Ваша непримиримость – отличный катализатор грядущих перемен. Ведь для темноты нет лучшей почвы, чем безразличие, а самое мощное оружие против него – уверенность в собственной правоте. Изучайте основы своей веры. Изучайте Библию. – Он улыбнулся. – Особенно последние главы.
– Апокалипсис? – уточнила девочка.
– Именно. Книга Откровения – живейший пример нашей общей истины. Последние страницы Библии слово в слово повторяют то, о чем рассказывается в других учениях, которым нет числа. Все они пророчат человечеству обретение великой мудрости в скором времени.
– Но ведь Апокалипсис – это конец света, разве нет? – раздался голос из зала. – Антихрист, Армагеддон, последняя битва между добром и злом…
Соломон усмехнулся.
– Кто тут учит греческий?
Взметнулись несколько рук.
– Что в буквальном переводе означает слово «апокалипсис»?
– Оно переводится… – начал один из учеников – и удивленно осекся, – это от глагола «открывать», «обнаруживать»…
Соломон одобрительно кивнул.
– Именно. «Апокалипсис» буквально означает «откровение». Библейская Книга Откровения предсказывает открытие великой истины и обретение небывалой мудрости. Апокалипсис – это не конец света, а, скорее, конец привычного нам мира. Пророчество об апокалипсисе – очередная красивая метафора из Библии, искаженная до неузнаваемости. – Соломон подошел ближе к краю сцены. – Поверьте, апокалипсис не за горами, но он будет совсем не тем, что мы привыкли представлять.
Где-то в вышине зазвучал колокол.
Слегка озадаченные слушатели разразились громом бурных аплодисментов.
Глава 112
Кэтрин Соломон почти потеряла сознание, когда раздался оглушительный грохот и стол сотрясла взрывная волна.
Почти сразу же потянуло дымом.
В ушах стоял звон.
Послышались едва различимые голоса. Где-то далеко. Крики. Шаги. И вдруг дышать стало легче. Салфетку-кляп выдернули изо рта.
– Вы спасены, – прозвучал незнакомый мужской голос. – Главное – держитесь.
Она думала, что у нее вытащат иглу из вены, однако человек принялся командовать:
– Аптечку! Капельницу подсоединить к игле… вводите лактатный раствор Рингера… давление померить!
– Мисс Соломон, – поинтересовался незнакомец между делом, нащупывая у Кэтрин пульс, – человек, который вас здесь привязал… куда он отправился?
Кэтрин хотела ответить, но слова застряли в горле.
– Мисс Соломон, куда направился похититель? – настаивал голос.
Она попыталась открыть глаза и поняла, что сейчас отключится.
– Нам во что бы то ни стало надо знать, куда он делся.
– На… священную… гору… – выдавила в ответ Кэтрин, хотя и понимала, что ясности эти три слова не внесут.
Директор Сато шагнула в проем развороченной взрывом стальной двери и по деревянной потайной лестнице спустилась в скрытую часть цокольного этажа. Внизу ее встретил один из агентов.
– Директор, взгляните…
Сато проследовала за ним по узкому коридору в небольшую боковую комнатушку. Там горел яркий свет и практически ничего не было, если не считать брошенную на полу одежду. Сато сразу узнала твидовый пиджак и ботинки Лэнгдона.
Агент указал на стоящий у дальней стены большой ящик, с виду похожий на гроб.
«А это еще что?»


Сато шагнула к ящику, заметив попутно, что к нему подключен выходящий из стены прозрачный пластиковый шланг. Она осторожно подошла ближе и только теперь разглядела на крышке небольшую панель. Наклонившись, сдвинула ее в сторону – открылось крохотное оконце.
Директор Службы безопасности отпрянула в ужасе.
В плексигласовом иллюминаторе показалось бесстрастное лицо профессора Роберта Лэнгдона, погруженного в толщу воды.
«Свет!»
Бесконечную пустоту, в которой витал Лэнгдон, вдруг пронзили слепящие солнечные лучи. Они струились сквозь кромешную тьму, обжигая ярким светом.
Светом было залито все.
Внезапно на фоне сияющего облака возник прекраснейший силуэт. Чей-то лик… расплывчатый, смутный… глаза, смотрящие в упор из пустоты. Различив вокруг лика ослепительный ореол, Лэнгдон решил, что перед ним, должно быть, сам Господь.
Сато вглядывалась в глубины саркофага, гадая, понимал ли профессор, куда именно его поместили. Вряд ли. Основная цель данного устройства как раз и состоит в том, чтобы дезориентировать человека.
Камеры сенсорной депривации появились еще в пятидесятых и до сих пор пользовались популярностью в экспериментах состоятельных эзотериков. «Флоутинг», как его еще называют, – это уникальная возможность ощутить себя еще не родившимся младенцем в материнской утробе. Особого рода медитация, создание расслабляющего режима для мозга путем отключения всех нагрузок – нет ни света, ни звука, ни тактильных ощущений, даже сила тяжести отсутствует. В обычной флоут-камере человек лежит на спинев насыщенном соляном растворе, который отлично держит тело на плаву. Лицо медитирующего всегда находится над поверхностью, и он свободно дышит.
Однако в последние годы технологии сделали гигантский скачок вперед.
Кислородосодержащие перфторуглероды.
Полная жидкостная вентиляция (ПЖВ).
Новое изобретение настолько не укладывалось в сознании, что поверить в него смогли немногие.
Жидкость, пригодная для дыхания.
Жидкостное дыхание стало реальностью в 1966 году, когда Леланду Кларку удалось на несколько часов погрузить мышь в жидкий кислородосодержащий перфторуглерод и благополучно извлечь ее живой. В 1989 году технология ПЖВ добавила остроты сюжету фильма «Бездна», хотя мало кто из зрителей догадался, что видит на экране реально существующее научное достижение.
ПЖВ родилась из попыток современной медицины обеспечить дыхание недоношенных младенцев, помещая их в среду, сходную с материнским чревом. Для человеческих легких, заполненных жидкостью в течение девяти месяцев внутриутробного развития, такая среда оказывалась знакомой. Сначала перфторуглероды получались слишком вязкими для дыхания, однако со временем наука шагнула вперед, и современные пригодные для дыхания жидкости по консистенции почти не отличаются от воды.
Научно-технический директорат ЦРУ – спецслужбы называют его сотрудников волшебниками из Лэнгли – активно экспериментировал над кислородосодержащими перфторуглеродами, применяя их в оборонных технологиях. Аквалангисты-глубоководники элитных подразделений ВМФ выяснили, что использование кислородонасыщенной жидкости вместо распространенных дыхательных смесей вроде кислородно-гелиевой или кислородно-азотно-гелиевой позволяет погружаться на большую глубину, не боясь кессонной болезни. НАСА и ВВС тоже обнаружили, что пилоты, снабженные вместо обычного кислородного баллона аппаратом для жидкостного дыхания, выдерживают гораздо более сильные перегрузки, поскольку жидкость распределяет динамическую нагрузку на внутренние органы равномернее, чем газ.
Сато слышала, что теперь существуют так называемые лаборатории экстремальных испытаний, где предоставлялась возможность полежать в такой камере ПЖВ, – их еще называли медитационными аппаратами. В этом доме камеру скорее всего установили для экспериментов хозяина над собственным организмом – хотя массивные наружные защелки наводили Сато на мысль, что не только над собственным. В ЦРУ с подобной техникой допроса были знакомы не понаслышке.
Печально известная пытка погружением в воду обеспечивала достаточно высокие результаты, ведь у жертвы не возникало ни малейшего сомнения в том, что ее действительно утопят. Однако Сато слышала о проведении нескольких секретных операций с использованием таких вот камер, где иллюзию смерти от утопления удалось поднять до невиданных и пугающих высот. Жертву, погруженную в пригодную для дыхания жидкость можно было «утопить» почти буквально – захлебывающийся человек в панике не разбирал, что жидкость эта чуть гуще воды. Едва жидкость заполняла легкие, допрашиваемый в большинстве случаев терял сознание от страха, а затем, придя в себя, оказывался в полностью изолированной «камере-одиночке».
В теплую, насыщенную кислородом жидкость подмешивали анестетические вещества, парализующие препараты и галлюциногены, которые вызывали у пленника ощущение, будто его сознание полностью отделено от тела. Конечности не воспринимали посылаемые мозгом сигналы. Переживание подобной «смерти» повергало в ужас само по себе, однако окончательный удар по психике жертвы наносило «воскрешение», когда в сознание одновременно врывались яркие лучи, холод и оглушающий шум. После череды «смертей» и«воскрешений» узник переставал понимать, на каком свете находится, жив он или мертв, и на вопросы отвечал без утайки.
Директор СБ на мгновение засомневалась: не лучше ли дождаться бригады медиков, прежде чем вытаскивать Лэнгдона из камеры? Однако времени не было. «Он должен рассказать, что знает».
– Выключите свет, – велела Сато. – И одеяла поищите.
Солнце, бьющее в глаза, погасло.
Лик тоже скрылся.
Вокруг снова разлилась темнота, однако сквозь нее, сквозь протянувшуюся на бесконечные световые годы пустоту, долетал отдаленный шепот. Кто-то что-то бубнил… не разобрать. Потом мир сотрясся, будто вот-вот мог расколоться.
И тут он раскололся.
Вселенную внезапно разорвало надвое. Бездонную пустоту прорезала гигантская трещина – словно окружающее пространство треснуло по швам. В трещину пополз сероватый туман, и Лэнгдону открылась жуткая сцена: бесплотные руки тянулись к нему, собираясь схватить и выдернуть из обретенной вселенной.
«Нет!»
Лэнгдон попытался сбросить, оттолкнуть чужие руки, но не смог.
«Или все-таки они…»
Сознание постепенно обрастало плотью. Чужие руки сжали вновь обретенное тело Лэнгдона цепкой хваткой и потащили его ввысь.
«Нет! Не надо!»
Слишком поздно.
Когда он пролетал через дыру в мироздании, грудную клетку чуть не разорвало. Легкие как будто забило песком.
«Задыхаюсь!»
Вдруг его опрокинули спиной на предельно неудобную, жесткую ледяную поверхность. Что-то резко давило на грудь, снова и снова, до боли, заставляя исторгать наполняющее его изнутри тепло.
«Хочу обратно!»
Лэнгдон чувствовал себя младенцем, вытолкнутым из материнского чрева.
Содрогаясь и захлебываясь, он откашливал жидкость из легких. Грудь и шею невыносимо ломило от боли. В горле полыхал пожар. Вокруг разговаривали, вроде бы шепотом, но от этого звука закладывало уши. Перед глазами плыл туман, а в нем перемещались расплывчатые силуэты. Кожа потеряла чувствительность, будто высохший пергамент.
На грудь давило немилосердно.
«Задохнусь же!»
Он выплюнул еще струйку воды. Горло сжалось, уступая неумолимому рефлексу. Лэнгдон закашлялся, и в легкие хлынул холодный воздух. Так ощущает себя младенец, делающий первый вдох. Мир оказался жестоким и неприветливым. Лэнгдон хотел только одного – вернуться обратно, в свою уютную колыбель.
Сколько прошло времени, Роберт Лэнгдон не знал. Придя в себя, он понял, что лежит на боку, завернутый в одеяла и полотенца, на твердом паркете. Сверху на него смотрело знакомое лицо, однако светящийся нимб исчез. В ушах эхом зазвучал монотонный речитатив:
«Verbum significatium… Verbum omnificum…»
– Профессор Лэнгдон, – раздался чей-то шепот. – Вы понимаете, где находитесь?
Лэнгдон слабо кивнул, все еще кашляя.
Более того, он начал понимать, что означали события сегодняшнего вечера.
Глава 113
Профессор Лэнгдон, завернутый в несколько шерстяных пледов, стоял на подгибающихся ногах у открытой камеры с жидкостью. Он снова обрел свое тело – хотя приятным это обретение называть не хотелось. Горло и легкие жгло огнем. Мир казался враждебным и жестоким.
Сато успела объяснить профессору про камеру сенсорной депривации – добавив, что, если бы она, директор СБ, его не вытащила, умирать ему голодной смертью или еще от чего похуже. Лэнгдон мог с уверенностью предположить, что Питеру пришлось пережить те же ощущения. «Питер в Арафе… в Хамистагане… – сказал татуированный во время одного из первых телефонных разговоров. – В пургатории». Если Соломона провели через подобные муки «рождения» несколько раз, неудивительно, что он выложил похитителю все самые сокровенные тайны.
Сато жестом пригласила профессора следовать за ней, и он, тяжело переставляя ноги, двинулся по узкому коридору в глубь этих непонятных катакомб, которые Лэнгдону до этого не представилось возможности осмотреть. Они вошли в квадратную комнату с каменным столом посередине, залитую мертвенно-призрачным светом. Увидев Кэтрин, Лэнгдон с облегчением вздохнул. Однако радость оказалась преждевременной.
Кэтрин лежала навзничь поперек каменной столешницы. На полу валялись окровавленные полотенца. Агент ЦРУ держал над столом капельницу, от которой к руке Кэтрин тянулась прозрачная трубка.
Саму Кэтрин сотрясали тихие рыдания.
– Кэтрин? – позвал ее Лэнгдон севшим голосом. В горле першило.
Она повернула голову и посмотрела на него ошарашенным, непонимающим взглядом.
– Роберт? – Глаза ее сначала округлились от изумления, а потом засияли радостью. – Но ведь… ты утонул, я видела…
Он шагнул ближе к каменному столу.
Кэтрин приподнялась и села, не обращая внимания на капельницу и увещевания агента. Лэнгдон подошел к ней вплотную, и она заключила его в объятия вместе с шерстяными пледами.
– Слава Богу! – шепнула Кэтрин, расцеловав профессора в обе щеки, и прижала его к себе крепко-крепко, будто не веря, что он все-таки жив. – Как тебе удалось? Я не понимаю…
Сато начала объяснять про камеры сенсорной депривации и насыщенные кислородом перфторуглероды, но Кэтрин не слушала, сжимая Лэнгдона в объятиях.
– Роберт, – наконец сказала она, – Питер жив. – Прерывающимся голосом Кэтрин поведала о своей жуткой встрече с братом, упомянув и физическое состояние Питера, и кресло-каталку, и странный нож, и намеки на некое «жертвоприношение», и то, как ее оставили истекать кровью, сделав «живым хронометром», чтобы воздействовать на Питера.
– Догадываешься… куда они могли… поехать? – едва ворочая языком, спросил Лэнгдон.
– Он сказал, что повезет Питера на священную гору.
Лэнгдон отшатнулся и во все глаза посмотрел на Кэтрин.
У нее навернулись слезы.
– Он расшифровал решетку на днище пирамиды и нашел указание отправляться на священную гору.
– Профессор, – вмешалась Сато, – вам это о чем-нибудь говорит?
Лэнгдон покачал головой:
– Абсолютно ни о чем. – И все же у него затеплилась надежда. – Если он высмотрел указание к дальнейшим действиям в расшифрованной загадке пирамиды, то и мы можем.
«Это я подсказал ему ключ к решению».
Сато разочарованно заметила:


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [ 40 ] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Шилова Юлия - Хочу все сразу, или Без тормозов!
Шилова Юлия
Хочу все сразу, или Без тормозов!


Шилова Юлия - Замуж за иностранца, или Русские жены за рубежом
Шилова Юлия
Замуж за иностранца, или Русские жены за рубежом


Круз Андрей - Прорыв
Круз Андрей
Прорыв


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека