Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Начальник полиции нехотя нажал на железную ручку – она не поддалась. Он посветил на нее фонариком: на двери виднелась старая металлическая пластина с замочной скважиной.
– Попробуйте ключ от подвала.
Андерсон достал ключ, но он не подошел.
– Если не ошибаюсь, – язвительно заметила Сато, – служба безопасности должна иметь доступ ко всем помещениям Капитолия – мало ли что случится?
Андерсон вздохнул и посмотрел на Сато:
– Мои люди ищут запасной ключ, но…
– Прострелите замок, – осадила его директор, кивнув на пластину под ручкой.
У Лэнгдона подскочил пульс.
Андерсон откашлялся.
– Мэм, лучше дождаться, пока найдут запасной ключ. Неудобно вламываться…
– Может, вам будет удобней в тюрьме, куда вас посадят за учинение препятствий ЦРУ?
Андерсон недоуменно воззрился на нее, медленно передал ей фонарик и расстегнул кобуру.
– Погодите! – воскликнул Лэнгдон, больше не в силах оставаться в стороне. – Вы подумайте: Питер отдал свою правую руку, лишь бы никто не узнал, что находится за этой дверью. Может, не стоит туда входить? Получается, мы выполняем требование террориста.
– Вы хотите спасти Питера Соломона? – спросила его Сато.
– Конечно, но…
– Тогда подчинитесь требованию похитителя.
– Открыть древний портал? Думаете, это он и есть?
Сато направила луч прямо в лицо Лэнгдону.
– Профессор, я понятия не имею, что это за дверь, и мне все равно, куда она ведет: в обычную кладовку или в тайную пирамиду. Я намерена ее открыть, понятно вам?
Лэнгдон прищурился и неохотно кивнул.
Сато опустила фонарь и осветила железную пластину замка.
– Андерсон, приступайте.
Андерсон неохотно вынул пистолет из кобуры и робко на него посмотрел.
– Да хватит уже! – Сато резко выхватила у него пистолет и сунула фонарь в освободившуюся руку начальника полиции. – Светите!
Она обращалась с оружием как заправский стрелок: сняла пистолет с предохранителя, подняла и прицелилась.
– Стойте! – завопил Лэнгдон, но было уже поздно.
Грянули три выстрела.
У Лэнгдона едва не лопнули барабанные перепонки.
«Она спятила?!»
Выстрелы в таком замкнутом пространстве оглушали.
Андерсон дрожащей рукой направил луч фонаря на простреленную дверь.
Замок был разбит вдребезги, дерево вокруг превратилось в кашу, а сама дверь приоткрылась.
Сато ткнула ее дулом и отворила. Та медленно распахнулась в абсолютную темноту.
Лэнгдон ничего не видел, но уловил странный запах.
«Что это такое, черт возьми?»
Из мрака пахнуло резкой вонью.
Андерсон шагнул за порог и осторожно повел луч света по земляному полу. Комната была такой же, как и остальные, – длинное узкое пространство. Стены из неровного камня придавали ей сходство с древней темницей.
– Здесь ничего нет, – сказал Андерсон, водя лучом по полу. Наконец он добрался до конца комнаты и посветил на противоположную стену.
– Господи!.. – вскричал начальник полиции.
Все в ужасе отшатнулись.
Лэнгдон уставился в дальний угол комнаты.
Оттуда на него тоже что-то смотрело.
Глава 36
– Черт, что это?.. – Андерсон попятился и чуть не выронил фонарь.
Лэнгдон и Сато тоже отступили – директор впервые за вечер выглядела напуганной.
Она вскинула пистолет и велела Андерсону посветить еще раз. Тот поднял фонарик. До дальней стены света доходило немного, но из темноты все же проступили контуры бледного лица, пялящего на них пустые глазницы.
«Человеческий череп!»
Он лежал на шатком деревянном столе, приставленном к стенке. Рядом кто-то уложил две берцовые кости и несколько предметов: старинные песочные часы, хрустальную флягу, свечу, два блюдца с каким-то светлым порошком и листок бумаги. Они были расставлены аккуратно, словно на алтаре. Рядом, прислоненная к стене, стояла коса с жутким изогнутым лезвием, вызывающая вполне определенные ассоциации со смертью.
Сато вошла в комнату.
– Что ж… кажется, у Питера Соломона больше секретов, чем я думала.
Андерсон кивнул, осторожно крадясь следом.
– Вот вам и скелет в шкафу. – Он обвел фонариком всю комнату и добавил, скривившись: – Чем тут воняет?
– Серой, – спокойно ответил Лэнгдон. – На столе должны быть два блюдца: в правом – соль, в левом – сера.
Сато изумленно обернулась.
– Откуда вы знаете?!
– Видите ли, мэм, подобные комнаты существуют повсеместно.* * *
Над ними, на один этаж выше, охранник Нуньес вел Архитектора Капитолия, Уоррена Беллами, по длинному коридору, проходящему через все восточное крыло цокольного этажа. Нуньес готов был поклясться, что несколько секунд назад внизу раздались выстрелы.
«Быть такого не может!»
– Подвал открыт, – сказал Беллами, заметив впереди распахнутую дверь.
«Ну и вечерок, – подумал Нуньес. – Туда же сто лет никто не спускался!»
– Хотел бы я знать, в чем дело, – пробормотал охранник и потянулся к рации.
– Займитесь своими делами, – остановил его Беллами. – Отсюда я дойду сам.
Нуньес поежился.
– Точно?
Уоррен Беллами остановился и твердо взял Нуньеса за плечо.
– Сынок, я работаю здесь двадцать пять лет. Уж как-нибудь найду дорогу.
Глава 37
З а свою жизнь Малах видел немало жутких помещений, но лишь некоторые могли сравниться с Третьим отсеком ЦТП. Огромный зал выглядел так, словно безумный ученый захватил супермаркет и забил полки живностью в банках всех форм и размеров. Освещенный как фотолаборатория, зал купался в красноватом «безопасном свете», который шел из-за стеллажей и просачивался через сосуды с этиловым спиртом. От резкого запаха химикатов кружилась голова.
– Здесь свыше двадцати тысяч образцов, – тараторила пышка. – Рыбы, грызуны, млекопитающие, рептилии…
– Надеюсь, все мертвые? – с наигранным беспокойством поинтересовался Малах.
Девушка рассмеялась:
– О да! Очень даже мертвые. Признаться, я и сама зашла сюда только спустя полгода, как устроилась на работу.
Малах отлично ее понимал. Куда ни кинь взгляд, всюду стояли банки с живностью: саламандры, медузы, крысы, насекомые, птицы и прочие твари, которых он видел впервые. Вдобавок к этому жуткому зрелищу тусклый красный свет, защищающий светочувствительные экспонаты от длительного воздействия светового излучения, создавал у зрителя иллюзию гигантского аквариума, где во мраке скрыты тысячи безжизненных теней.
– Это целакант, – сказала помощница Кэтрин, указав на большой плексигласовый контейнер. Такой страшной рыбы Малах еще не видел. – Раньше считалось, что они вымерли вместе с динозаврами, но не так давно этот экземпляр выловили у берегов Африки и передали в Смитсоновский музей.
«Повезло вам», – подумал Малах, почти не слушая, но внимательно осматривая зал на предмет камер. Он заметил только одну, прямо над входом. Впрочем, неудивительно – других входов в помещение наверняка не было.


– А вот и наша красавица, – сказала Триш, подводя Малаха к огромному резервуару. – Самый крупный образец в коллекции института. – Она повела рукой, точно ведущийтелешоу, показывающий зрителям новый автомобиль. – Знакомьтесь, архитевтис.
Резервуар был похож на несколько спаянных друг с другом телефонных будок. В прозрачном плексигласовом гробу покоилась отвратительно бледная бесформенная тварь. Малах уставился на выпученные глаза и огромную округлую голову.
– Н-да, целакант по сравнению с этим чудищем прямо красавец.
– Вы еще не видели ее подсвеченной!
Триш подняла длинную крышку резервуара – оттуда резко пахнуло спиртом – и щелкнула выключателем, расположенным прямо над уровнем жидкости. Вдоль основания резервуара замерцали флуоресцентные лампы, и самка архитевтиса предстала во всей красе – громадная голова, склизкая масса щупалец и присосок с острыми как бритва краями.
Триш принялась болтать о том, как гигантский кальмар может побороть кашалота.
Малах слышал только пустую трескотню.
Время пришло.
Триш Данн всегда было не по себе в Третьем отсеке, но сейчас ее пробрал страх совсем иного рода.
Животный. Первобытный.
Она постаралась не обращать на него внимания, но паника быстро охватила все ее существо. Триш не понимала причину тревоги, однако нутро недвусмысленно подсказывало, что пора уходить.
– Вот такие дела, – подытожила она и выключила подсветку. – Ну, нам пора, а то Кэтрин…
Тут Аваддон зажал ей рот широкой ладонью и, резко запрокинув голову, придавил к своей твердой, как камень, груди. На миг Триш оцепенела.
Затем ею овладел ужас.
Аваддон схватил карту доступа, висевшую у нее на шее, и дернул. Шнурок больно ожег шею и порвался, а карта упала на пол. Триш попыталась освободиться, но Аваддон был гораздо больше и сильнее. Закричать она тоже не могла. Он наклонился и зашептал ей на ухо:
– Сейчас я уберу руку, но кричать ты не будешь, ясно?
Она закивала – легкие нестерпимо жгло.
«Нечем дышать!»
Аваддон отнял руку, и Триш глубоко втянула воздух.
– Пустите! – задыхаясь, выдавила она. – Что вам надо?
– Говори пин-код, – сказал Аваддон.
Триш ничего не соображала. «Кэтрин! Помогите! Кто этот человек?!»
– Вас увидит охрана! – пригрозила она, отлично понимая, что они стоят вне зоны видимости камер. «Да и все равно никто не смотрит».
– Говори пин-код, – повторил Аваддон. – Тот, который совпадает с твоей карточкой.
Ледяной ужас скрутил внутренности, и Триш резко обернулась, выдернула руку и хотела вцепиться Аваддону в глаза. Пальцы только скользнули по щеке, оставив четыре темных следа – это была не кровь, а скрытые тональным кремом татуировки.
«Кто это чудище?!»
С нечеловеческой силой он развернул ее, поднял и перекинул через край контейнера с кальмаром. Пары этанола ударили в нос.
– Пин-код? – повторил Аваддон.
У Триш защипало в глазах. В глубине резервуара маячила бледная плоть гигантской морской твари.
– Говори, – велел Аваддон, надавив ей на голову. – Быстро, пин-код!
Начало гореть горло.
– Ноль четыре ноль восемь! – едва дыша, выкрикнула Триш. – Пусти! Ноль четыре ноль восемь!
– Если врешь… – Аваддон нажал сильнее, и кончики волос девушки окунулись в спирт.
– Я не вру! – кашляя, выдавила она. – Четвертое августа – мой день рождения!
– Спасибо, Триш.
Он еще крепче схватил ее за голову и с сокрушительной силой толкнул вниз, погрузив лицом в спирт. Резкая боль ожгла глаза. Аваддон надавил сильнее и прижал Триш к мясистой голове кальмара.
Собрав остаток сил, Триш лягнулась и выгнула спину, пытаясь вытащить голову из контейнера. Державшие ее мощные руки даже не шелохнулись.
«Нечем дышать!!!»
Она замерла, силясь не открывать глаза и рот. Легкие горели огнем, требуя кислорода.
«Нет! Терпи!»
В конце концов рефлексы взяли свое.
Триш открыла рот, и легкие расширились до предела, пытаясь вобрать столь необходимый организму кислород. Обжигающий спирт хлынул в горло, проник в легкие… Грудь взорвалась чудовищной, невообразимой болью. Но длилась это всего несколько секунд – потом наступила темнота.
Малах, отдуваясь, смотрел на дело своих рук.
На краю контейнера, перегнувшись через стенку, висело безжизненное женское тело – голова так и осталась погруженной в этанол. Малах вспомнил первую (и до сего дня единственную) убитую им женщину.
Изабель Соломон.
Он окинул взглядом обмякший труп, затем схватился за пышные бедра и подтолкнул: Триш Данн соскользнула в контейнер и безжизненно повисла над огромной морской тварью. Когда одежда полностью промокла и отяжелела, труп начал опускаться в темноту и скоро лег поверх кальмара.
Малах вытер руки и закрыл плексигласовую крышку.
«В Мокром отсеке новый экспонат!»
Он поднял с пола карту доступа и сунул в карман.
«0408».
Сперва Малах счел появление Триш Данн досадной помехой, однако вскоре он понял, что карта и пин-код могут сослужить хорошую службу. Если исследования Кэтрин действительно так секретны, как утверждал ее брат, то она может и не пустить Малаха в хранилище данных. Как ни уговаривай. «Теперь у меня есть свои ключи». Он обрадовался, что не придется тратить время на уговоры.
Выпрямившись, он увидел в окошке свое отражение: тональный крем местами смазался. Плевать. Пока Кэтрин сообразит, в чем дело, будет уже поздно.
Глава 38
– Это комната для масонских обрядов? – спросила Сато, уставившись на Лэнгдона в темноте.
Он спокойно кивнул:
– Да, называется «Камера размышлений». В такой холодной, неуютной комнате масон размышляет о бренности бытия, неизбежности смерти и приходит к полезным выводам о мимолетной природе всякой жизни.
Сато подозрительно огляделась по сторонам.
– Так это что-то вроде комнаты для медитаций?
– В общем, да. В подобных комнатах неизменно присутствуют одни и те же символы: череп, скрещенные кости, песочные часы, сера, соль, чистый лист бумаги, свеча, коса и так далее. Мысли о смерти побуждают масонов думать о том, как лучше устроить жизнь на земле.
– Больше смахивает на гробницу, – заметил Андерсон.
«Ну, отчасти в этом и смысл».
– Да, поначалу мои студенты тоже так реагируют. – Лэнгдон часто советовал второкурсникам найти книгу «Масонские символы» Бересняка, в которой были прекрасные фотографии Камеры размышлений.
– А вашим студентам не кажется дикостью, что масоны медитируют в окружении черепов и кос? – вопросила Сато.
– Так же дико молиться у ног распятого на кресте человека или перед изображением четырехрукого слона по имени Ганеша. Непонимание культурных символов – корень многих предрассудков.
Сато, явно не в духе для лекций, отвернулась и подошла к столу. Андерсон стал ей светить, но луч сделался заметно тусклее, сколько он ни стучал по ручке фонаря.
Все трое двинулись к столу; в нос Лэнгдону ударил резкий запах – подвал был сырой, влажный воздух реагировал с серой. Сато уставилась на предметы, разложенные на столе. Андерсон как мог освещал их гаснущим фонарем.
Сато осмотрела стол и, вздохнув, подбоченилась.
– Ну и зачем нужен этот хлам?
Лэнгдон знал: все предметы тщательно отобраны и расположены строго определенным образом.
– Это символы преображения и перемен, – ответил он. В таком замкнутом пространстве ему было тесно рядом с Сато и Андерсоном. – Череп, или «caput mortuum»,[4]означает последнюю перемену в человеческой жизни – разложение физической оболочки – и напоминает о бренности нашего тела. Сера и соль – алхимические катализаторы перемен. Часы символизируют время, которое так же несет перемены. А это… – Лэнгдон указал на свечу, – первичный созидательный огонь и символ пробуждения человеческого разума ото сна. Преображение через озарение.
– А что здесь? – Сато ткнула в угол.
Андерсон посветил фонарем на огромную косу, прислоненную к стене.
– Вопреки распространенному мнению это не символ смерти, – ответил Лэнгдон. – Коса означает жатву, уборку даров природы, наделенных преображающей силой.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [ 16 ] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Сертаков Виталий - Заначка Пандоры
Сертаков Виталий
Заначка Пандоры


Самойлова Елена - Паутина Судеб
Самойлова Елена
Паутина Судеб


Семенова Мария - Самоцветные горы
Семенова Мария
Самоцветные горы


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека