Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
Подгоняя лошадей, Никодим щелкнул языком. Заскрипели колеса.
Митрий исподволь разглядывал и телегу, и возчика – вроде бы ничего необычного, интересно только, куда этот Никодим на ночь глядя ездил? Что-то отвозил? А почему так поздно? И улыбка у него какая-то… словно бы приклеенная. Что еще там за постоялый двор, в этих Кузьминках? Наверное, немалый – тракт-то людный. О Боже! Так ведь там же, наверное, обозники!
Митрий тут же задал вопрос вознице.
– А, гости московские, – усмехнулся тот. – Не, они у нас не остановились. Сказали – маловато места. Странные какие-то – места-то полно, и не такие обозы останавливались. Ну, не хотят, как хотят – насильно мил не будешь. Хотят в лесу мокнуть – пожалуйста, на здоровье!
Вот как, оказывается! Митька такому известию подивился – и в самом деле, странные люди эти московиты.
Опасливо покосившись на тучу, Никодим подогнал лошадей, и телега, заметно прибавив ходу, затряслась на ухабах.
Проехав березовую рощицу и орешник, обогнули корявую, одиноко стоящую сосну и свернули на повертку к деревне. Кузьминки – пять дворов плюс шестой, постоялый двор – располагались на вершине пологого холма, в полуверсте от одноименного тракта. Распаханных полей вокруг было мало – что и понятно: основной доход жители имели вовсе не с жита, а с проезжих да с промыслов. Во многих дворах мычали коровы, видать, только что пригнанные с выпасов на дойку; навстречу телеге, выскочив, заблажил пес. Никодим прикрикнул, и пес тут же убежал прочь, опасливо косясь на приезжих. Смеркалось, солнце уже давно скрылось за дальним лесом, и окутанная вечерней синью деревняказалась безлюдной. На улице никого не было, лишь во дворах слышались голоса да собачий лай. В общем-то, и понятно – ложились в те времена рано, с заходом солнца, и так же рано, с восходом, вставали.
Постоялый двор был окружен мощным частоколом, однако широкие, на больших железных петлях ворота оказались распахнутыми, словно бы здесь давно ждали гостей. Да ведь, похоже, и ждали!
Завидев телегу, спустился с высокого крыльца дородный чернобородый мужик в красных сафьяновых сапогах, портах темно-бордового бархата и синем кафтане с серебряными блестящими пуговицами. Поверх кафтана была небрежно накинута длинная, без воротника, однорядка добротного сукна темно-зеленого цвета. Небольшие, прятавшиеся под густыми бровями глаза незнакомца смотрели властно, на губах играла широкая улыбка.
– Рад, рад, что заехали, гостюшки дорогие! – подойдя к телеге, громко произнес мужик, судя по виду и поведению, он и был хозяином постоялого двора. Ну, или управителем, ежели двор принадлежал Богородичному Успенскому монастырю. Нет, кажется, не принадлежал; по крайней мере, Митька того не помнил.
Путники слезли с телеги, поклонились:
– Здрав будь, господине!
– Да какой я вам господин?! – засмеялся мужик. – Демьян я. Самсонов сын, беломосец здешний и владелец вот этого вот хозяйства.
Новый знакомец с видимым удовольствием обвел рукою обширный двор, на котором, кроме колодца и коновязи, Митрий заметил несколько амбаров, баньку, пару черных изб и овин с гумном и пелевней. Позади них, у самой ограды, похоже, располагалась конюшня, а напротив – еще пара сараев, коровник и – судя по клекоту – птичник. Ничего не скажешь, хозяйство богатое.
Поклонившись хозяину, Никодим подхватил лошадей под уздцы и повел их к конюшне. Сам Демьян Самсоныч упер руки в бока и, склонив голову на левое плечо, спросил, цепкооглядывая приезжих:
– А вы откель будете?
– С Паш-озера мы, – быстро отозвался Митрий. – Богомольцы.
– Славно, – хозяин одобрительно кивнул. – На посад Тихвинский путь держите?
– Знамо дело. Только у нас, мил человек, средствов маловато, почитай – и совсем нет. Чем же мы тебе за ночлег платить будем? – прикинулся простачком Митька.
– Да не беспокойся, дщерь, – Демьян Самсоныч басовито расхохотался, так, что затряслась борода. – Нешто я с богомольцев малых мзду буду брать? Помолите за мое здоровье Тихвинскую – и на том спасибо. Ну, что во дворе-то стоять? Проходите… Супружницы у меня нет, вдовый, ну да вас кому покормить, чай, найдется. Опосля вас, дщери, в горнице положу, а уж ты, паря, в людской.
Едва зашли в людскую – обширное, расположенное в нижнем этаже помещение с лавками и длинным столом, как снаружи с шумом грянул дождь.
– Хорошо, что зашли, – прошептала на ухо Митрию Василиска. – Сподобил Господь. Эвон, дождище!
Крупные капли дождя бились о крытую дранкой крышу. Подбежавший служка – не Никодим, другой, неразговорчивый и такой… словно бы пришибленный чем-то – поставил на стол миску крапивных щей и печеную рыбу.
– Вот славно!
Обрадованные беглецы живо сотворили молитву и принялись уплетать угощение так, что за ушами трещало. Едва наелись, как в людскую заглянул хозяин, улыбнулся:
– Не хотите ли в баньку? С утра топлена. Мои-то помылись, так водица осталась еще.
– В баньку? – тихо переспросил Митрий. – Так ведь дождь! Покуда дойдем – все вымокнем.
– Да не успеете, недалече. – Демьян Самсоныч засмеялся. – Мигом обернетеся, тем более такие девицы шустрые. Давайте, давайте, идите… А уж парень – опосля.
– Ну, пойдем, Мить, – зашептала Василиска. – Банька-то куда как хороша с дороги. А мыться по очереди будем, кто-то в предбаннике посидит.
Уговорила. И в самом деле – почему б не помыться, ежели предлагают? Что в этом такого страшного?
Лишь Прошка, искоса взглянув на Митрия, ухмыльнулся. Ну, ясно – завидует. Он бы и сам, наверное, не отказался с Василиской в баньке помыться. Улучив момент, Митька показал приятелю язык.
Баня оказалась хорошей, просторной. Естественно, топилась по-черному, но уже, конечно, остыла – не попаришься. Так, хоть дорожную грязь смыть. Усевшись на лавку в узком предбаннике, Митрий закрыл глаза, дожидаясь, когда Василиска, сбросив одежку, скроется в мыльне. Не утерпел, приоткрыл глаз и сразу зажмурился, увидев белое девичье тело. Хлопнула дверь. Слышно стало, как заплескалась вода в кадках. А снаружи, на улице, по-прежнему молотил дождь.
Вымывшись, девчонка стукнула в дверь, и Митька поспешно отвернулся к стенке. Подождал, пока Василиска оденется, и, скинув одежку, вошел в мыльню, освещаемую скудным огарком сальной свечи, таким же, что горел и в предбаннике. Войдя, отрок поежился – холодновато было. Что бы там ни говорил хозяин, а выстыла банька. Митька подошел к бадейке, зачерпнул корцом водицы, облился… Парня почему-то не покидало стойкое ощущение чужого недоброго взгляда, словно бы не один он находился тут, в мыльне, словно бы кто-то подсматривал. Митрий подошел к оконцу – замызганному, слюдяному – собственно, таковых имелось аж целых два. Не слишком ли жирно для деревенской бани? Даи смысл закладывать окна слюдой? Волоковые-то у самой крыши, так и эти б свободными сделать, все не так дымно. Темно было за оконцами, что за одним, что за другим, слюда отражала лишь темный Митькин силуэт, выхваченный из полутьмы тусклым светом свечи. Но… вот показалось, словно бы там, за окном, дернулся кто-то! Впрочем, нет, это сам Митька дернулся, попав ногой в стылую лужу. Дернулся, махнул рукой – и лезет же в голову всякое! Облился напоследок да стукнул кулаком в дверь – теперь пришел Василискин черед отворачиваться.
А вот Прошка вообще не пошел в баню! Не успел – поначалу гнул подкову на спор с хозяином, потом боролся на руках со служками, ну а уж затем и время спать приспело.
– Ничего. – Демьян Самсоныч с самым довольным видом похлопал молотобойца по плечу. – Чего тебе мыться, Проша? Экая темень, да и дождь. Захочешь – завтра поутру вымоешься.
Вот так… А «девок»-то в баньку почти силком отправлял! Зачем? Что, такой уж хлебосольный хозяин?
Митрий пихнул Василиску кулаком в бок:
– Благодарствуйте за баньку, Демьян Самсоныч. Хороша водица-то, не горяча и не холодна, летненькая.
Оба – Митька и Василиска – поклонились в пояс.
– Вот и славненько, что понравилось, – улыбнулся хозяин. – Инда, идите почивать… гхм… – он закашлялся, – …девы. Вона, в горницу подымайтеся, Никодим проводит.
Ласково выпроводив гостий, Демьян Самсоныч повернулся к Прохору:
– А к тебе, паря, у меня едина просьбишка есть, уж не откажи.
– Да говори, – Прошка махнул рукой. – Что за просьбишка?
– В подклети бревнышко гнилое. Заменить бы, да силушка нужна. Нам-то втроем не справиться, а ты вон какой молодец, подмогнул бы.
– Подмогну, чего там…
Разговор этот Митька услыхал краем уха, когда вслед за круглолицым хозяйским прислужкой Никодимом поднимался наверх, в горницу. И чего это хозяину вздумалось на ночь глядя бревна в подклети менять? Нешто утра не дождаться?
– Прав Демьян Самсоныч, – на ходу обернулся Никодим. – Поутру вы уйдете – кто тогда нам поможет? А дружок ваш – парнища здоровый! Поди, родич?
– Братец двоюродный.
– Поня-а-атно. Ну, проходите…
Гостеприимно распахнув дверь, Никодим остановился на пороге.
– Эвон, лавка с подскамейкой да постелька, соломой накропанная, – обе как раз и поместитесь, – служка вдруг бросил любопытный взгляд на Митьку. Словно бы ожег… Иль показалось?
– Ну, почивайте с Богом.
Никодим затворил дверь… к которой тотчас же на цыпочках подобрался Митрий. Прислушался, приложив ухо к толстым сосновым доскам, пожал плечами…
– Чего выслушиваешь-то, Митя?
– Тсс! – Митрий шикнул. – Чего – не знаю, а только сердце у меня не на месте. Показалось, будто в бане на меня кто-то смотрел.
Василиска вдруг вскрикнула:
– Знаешь, и мне так показалось.
– Может, конечно, и напрасно мы с тобою волнуемся, – шепотом протянул отрок. – Да только лучше б еще до утра отсюда спроворить.
– Только предупреди.
– Знамо дело…
Митька осторожно толкнул дверь – та не поддавалась. Толкнул посильнее – тот же результат. Вдвоем с Василиской налегли плечами изо всех сил – никакого эффекта.
– Заперли! – озабоченно шепнул Митрий. – Вот те и постоялый двор. И, глянь-ко, Василиска, с этой-то стороны никаких запоров нет, ни те щеколдочки, ни засовца какого.Во попались-то, а?
– Попались? – Девушка покачала головой. – А я б на месте хозяина точно так же и поступила. Ну кто мы для него? Невесть кто! Люди, как есть, незнаемые. А незнаемым людям доверять опасно. Так что ложимся-ка лучше спать, братец, утро вечера мудренее. Да и, думаю, отопрут нас поутру, выпустят.
– Хорошо бы, коли так… – укладываясь рядом с сестрицей, недоверчиво прошептал Митрий.
Неспокойно было у него на душе, ох, неспокойно. Банька эта, странный взгляд слуги, запертая дверь… Окна?
Отрок живо бросился к оконцу – маловато, да и свинцовым переплетом забрано. Впрочем, если постараться… Осторожненько подошел – Василиска уже спала, умаялась, бедная, – подергал руками переплет. Кажись, поддался… Ну, еще чуток, еще…
Митька и сам не знал, зачем он это делает. Ведь, кроме каких-то смутных и наверняка совершенно безосновательных подозрений, против хозяина постоялого двора у него ничего не было. И скорее всего, абсолютно права была Василиска. Скорее всего… И все же стоит вылезти, хоть ненадолго, посмотреть, послушать, прикинуть что тут к чему.
Ага! Поддалась!
Стараясь не скрипеть, отрок вытащил переплет из рамы. В глухую тьму горницы ворвался шум ливня. Митька уважительно посмотрел наружу – ишь, как шпарит дождина. Тем лучше. Вылезти, посмотреть, как тут да что. И в первую очередь переговорить с Прошкой. Вылезти… Однако задачка та еще! Свинцовый переплет здесь явно играл декоративную роль, оконце было столь мало, что сквозь него не стоило и пытаться пролезть нормальному человеку. Взрослому. Или такому широкоплечему, как Прохор. Даже Василиске –и той не пролезть, девичьи прелести помешают. А вот что касается самого Митрия… Худющий, узкоплечий, верткий… Эх, жаль портки в котомке остались! Той, что сгорела в костре у обозников, вместе с портками и книжкой. Нет, благодаренье Господу, книжка все же не до конца сгорела и посейчас находилась в котомке у Прошки. Во! Ежели что, можно будет сказать, мол, к Проше за книжкою шел. Вернее, шла. Эх, грехи наши тяжкие – лезть-то надо.
Поежившись, Митрий решительно стянул с себя девичье платье и, кровяня плечи, ужом ввинтился в оконце. Голова прошла – уже хорошо! Значит, пройдет и все тело. Так, упереться руками… Еще, еще… Опа!!!
Вывалившись из окна, словно пробка из бочонка, отрок рухнул на мокрую землю. Конечно же – прямо в лужу! Тут же вскочил, прислушался, осмотрелся. По голым плечам туго молотил дождь. Эх, одежку-то не прихватил, хотя б и девичью. Куда теперь голым? Да вот хотя б под крыльцо – эвон, в хозяйской светлице огонек горит, видать, еще спать неложился. Может, и во двор выйдет, со слугами переговорит? Или погасит огонь да уляжется – вот тогда можно и к Прошке в людскую пробраться и с той стороны горницы прийти, Василиску выпустить да одеться. Как раз до утра возни. Зря? Может, и зря… Только уж больно предчувствия были недобрыми. И постоялый двор этот странный, что бы тамни говорила Василиска, и хозяин странный, и слуги его. Ведь, окромя всего прочего, что будут на постоялом дворе у гостей расспрашивать? Кто, да откуда, да как живут, да какие новости – и это при том, что беглецы выдавали себя за местных… ну, или почти местных: паш-озерские селенья не так уж отсюда и далеко, всего-то два десятка верст, их обитателей хозяин двора обязательно знать должен, пусть даже и не накоротке, а потому – расспросить все сплетни, интересно же, любопытно! Да и что еще тут делать, в этакой-то дыре сидючи, как не сплетни сводить? Вот и расспросил бы, а уж Митяй загодя еще придумал, как половчее соврать – дескать, пришлые мы с погоста Тойвуйского, родичей на Паш-озере проведали и вот теперь – на богомолье. Неплохая придумка была, да вот только не пригодилась. Почему? Неужто не любопытно?
Где-то рядом вдруг истошно залаял пес, до того лишь глухо ворчавший. Загремел цепью – хорошо хоть не так был выпущен бегать по двору, а то бы… Митька боязливо передернул плечами, покрывшимися «гусиной кожей». Хоть дождь и не доставал под крыльцо, но под ногами натекла уже целая лужа, холодная и грязная, не очень-то приятно было стоять, хотя куда приятнее, нежели если бы псина была отпущена бегать.
Наверху скрипнула дверь. Отрок затаил дыхание.
– Эй, Никодим, Васька! – послышался озабоченный голос хозяина. – Где вы запропастились, чтоб вам икалось, иродам! Никодим!
– Здесь мы, Демьяне Самсоныч, – прокричали в ответ откуда-то с заднего двора. Послышались торопливо приближающиеся шаги. – Здесь мы, амбары осматривали.


– Осматривали они, – глухо буркнул хозяин. – Сказали б лучше – господскую бражку пили.
– Как можно?
– Почто собачину не выпустили?
– Так, Демьяне Самсоныч, сам знаешь, кобель уж два дня не кормлен, как ты велел. А ну как на нас кинется?
– А и кинется, так что ж? – Демьян Самсоныч явно повеселел. – Эка потеха будет! Ишь, лает бедолага, надрывается. Не пробрался ли кто на двор? Или те – не выбрались ли?
При этих словах Митька насторожился.
– Да не выберутся, – захохотал кто-то из слуг. – Там и белке-то не пролезть.
Вот так! Значит, не зря неспокойно билось сердце. Все ж таки словили их, словили… Интересно, откуда узнали, что беглые? Или так догадались? И что теперь…
Слуга – кажется, Никодим – вдруг задал хозяину тот же вопрос. Демьяну Самсонычу, видать, хотелось поговорить, пусть даже и с собственными слугами. Митька слышал, как скрипнула на крыльце скамеечка. Да что там говорить – ведь не так и поздно еще было. А темень кругом непроглядная – так это оттого, что дождь.
– Что, девка понравилась, Никодиме?
– Понравилась, – согласился слуга. – Фигуристая деваха, кожа гладкая, белая…
Ага, все же подсматривали в баньке-то! То-то оконца там такие странные, необычные.
– Не засматривайся, – охолонул служку хозяин. – Девку, как наши с сарожских лесов возвернутся, отправим на Матренины выселки, в Заозерье. Сыну Матрениному как раз жениться приспела пора. Вот и женим! Матрена за выкупом не постоит – баба честная.
– Честная, – Никодим согласился. – Только сынок ейный, говорят, дурень. Тридцать лет, а все в штаны писается.
Демьян Самсоныч хохотнул:
– А нам какое дело, что дурень? Наше дело – девку в кабалу сбыть да с того поиметь. И ведь поимеем! Повезло нам с этими беглыми. Ишь, паш-озерскими прикинулись, змеи…Отродясь там таких не бывало!
– Ну, девку – Матрене, того здорового – беломосцу заболотскому Ивану в боевые холопы, а куда содомита?
Содомита! Митька закусил губу – это вот как раз про него. Видать, тоже разглядели в бане, сообразили что к чему.
– А содомит, Никодиме, – главная наша добыча! – явно похвалился хозяин. – Акулина Блудливы Очи помнишь ли?
– Это с Заборья, что ли?
– Его.
– Жуть человечишко! – Никодим, судя по паузе, перекрестился. – И как такого препоганца земля носит?
– А то не наше дело, – снова засмеялся Демьян Самсоныч, пребывавший, похоже, в отличнейшем расположении духа. – Давненько Акулин у меня мальца-содомита просил. Вот, дождался. Заплатит щедрейше!
– То я гостюшек на наш двор привез, – не преминул напомнить Никодим. – Что, так и будем их посейчас держать? А ну как иные гости нагрянут? Людишки-то наши когда еще с Сарожского лесу придут? Может, зря мы их туда послали?
– Не глупи, Никодим. – Хозяин постоялого двора желчно сплюнул. – Куда ж еще за зипунами посылать? Не на Пашозерье же? Чай, в тихвинских-то краях навар куда как жирнее.
Оба – господин и слуга – засмеялись.
«В сарожских лесах… за зипунами… – в смятении думал Митрий. – Так вот почему на постоялом дворе столь малолюдно – людишки-то по сарожским да тихвинским лесам лиходейничают, промышляют. Не постоялый двор это, а самое настоящее разбойничье гнездо! Вертеп! Как бы вот теперь отсюда выбраться-то, помоги Господи».
Митька хотел было перекреститься, да не успел – снова жутко залаял пес.
– Да что он все блажит?! – недовольно буркнул хозяин. – Ладно, плесни-ка ему вчерашних щец, Никодиме. Да опосля спустишь с цепи – пущай по двору побегает.
Услыхав такое, отрок похолодел – выбраться из-под крыльца у него сейчас не было никакой возможности: Никодим и второй слуга находились где-то совсем рядом, а на крыльце сидел на скамейке хозяин.
Загремела цепь. Раздалось глухое ворчание, лай и громкий голос слуги:
– Господине, а он рвется куда-то!
– Ну, рвется – так пусти, – засмеялся Демьян Самсоныч.
Митька сжал кулаки и приготовился бежать. Мокрая грудь его тяжело вздымалась. Вот сейчас, вот-вот… Никогда допрежь не пробовал остроты собачьих зубов, как-то до сей поры Господь миловал. Интересно, велик ли пес? Наверное…
Пес зарычал, взлаял и наконец бросился… Только вовсе не под крыльцо, а – судя по лаю – к воротам! Однако…
– Тут какой-то монах, господине! – прокричал Никодим. – Просит приютить до утра.
– Приютим, раз просит, – сипло отозвался Демьян Самсоныч. – Ты придержи пса-то…
– Так лучше его обратно на чепь, не то вырвется.
– На чепь, так на чепь, – к вящему Митькиному облегчению согласился хозяин. – Давай монаха сюда… Ага, бредет, вижу. Бог в помощь, человеце Божий! Пошто в этаку непогодь странствуешь?
– Анемподист я, монах с онежских ловен, тонник, – голос ночного гостя оказался силен и благозвучен – легко перебивал дождь. Только вот говорил чернец как-то не совсем по-русски, с каким-то чуждым, смягчающим звуки выговором. Весянин?
То же самое спросил и Демьян Самсоныч.
– Я по рождению карел, – пояснил гость. – С рождения и крещен в обители Шуйской. Беда у нас, Господи! Неведомы люди, ночью напав, разграбили тоню, многих рыбаков убили, иных разогнали кого куда.
– Что за люди? – хозяин проявил любопытство. – Да ты проходи, проходи, святой человече, на дожде-то не стой.
По ступенькам прогрохотали шаги. Стихли. Загремела цепь. Правда, пес уже больше не лаял, видно, привык к чужому запаху, и лишь иногда глухо ворчал. Немного выждав, Митрий осторожно выбрался из-под крыльца – пес, зараза, залаял!
– Тихо, тихо, собаченька, – пробираясь мимо собачей будки, ласково прошептал отрок. – Ну, полаял – и будет. Эвон, лучше покушай.
Наклонившись, Митрий пододвинул к будке деревянную плошку с каким-то холодным, щедро разбавленным дождевой водицею, варевом. Пес довольно заурчал, даже вильнул хвостом. Ну и псина – огроменная, как дождевая туча! Но, кажется, зверина не злая. Кушай, собаченька, кушай.
Благополучно пробравшись мимо пса, отрок подошел к воротам и вдруг замер. Ну, выберется он отсюда, и что? Первоначальная идея – позвать людей со Спасского погоста – по здравому размышлению показалась ему не особенно хорошей. Ну, допустим, приведет он людей. И что им скажет хозяин постоялого двора? А то и скажет – поймал беглых! И будет со всех сторон прав. Так что никакой это не выход. А что же тогда делать? Что делать? И ведь обратно-то не залезешь, никак!
Дождь чуть уменьшился, из прохудившихся туч глянули вниз желтые звезды.
Друзья, захваченные в полон коварным хозяином-татем, на стороне которого закон, пара преданных слуг и здоровенный пес, да еще разбойный отряд, вот-вот должный вернуться. А что Митрий? Безоружен, гол, жалок. И как же ему теперь?
Что делать?! Вразуми, Господи!
Глава 7.
Болезный
В России вообще народ здоровый и долговечный. Недомогает он редко, и если приходится кому слечь в постель, то среди простого народа лучшими лекарствами, даже в случае лихорадки с жаром, являются водка и чеснок.Адам Олеарий. Описание путешествия в МосковиюМай 1603 г. Шугозерье
Дрожа от холода, Митька привалился к воротам – безоружный, жалкий, нагой. В доме – враги, рядом, у будки, собака – сейчас доест, лаять начнет, а то и бросится. За ворота, конечно, выбраться можно – а дальше что? Как друзей-то спасти? Пока добежишь до Спасского… Да и не поверят там, хуже только будет. И помочь-то совсем некому – Василиска заперта, Прошка тоже, наверняка в подклети сидит. Нет у Митьки союзников… Отрок перекрестился, и слабая улыбка вдруг тронула его уста. Как это нет? А монах-тонник? Как бы только вот с ним переговорить? Подстеречь в сенях… Неплохая мысль, по крайней мере, лучше-то нету. Тогда и нечего больше думать, пора действовать!
И-и-и… р-раз! Помоги, Господи!
Оттолкнувшись от ворот, Митька стрелой промчался мимо собачей будки, ловким пинком опрокинул миску. Пес обескураженно заворчал и тут же зашелся злобным истошным лаем, рванулся на цепи – да отрок уже был далеко, на крылечке. Прижался к косяку, моля Бога, чтоб не заметили.
Не заметили! Выскочили на лай, посмотреть, все трое – хозяин и оба слуги. Закричали на собаку, забегали. Воспользовавшись суматохой, Митрий нырнул в сени – нос к носу столкнувшись с чернецом, в руках которого был зажат маленький свечной огарок, освещавший помещение тусклым дрожащим светом. Видать, и чернецу любопытно стало.
– Что еще… – начал было чернец, да Митька не дал ему договорить.
Взмолился, пав на колени:
– Тише! Христом-Богом молю – тише. Выслушай, Божий человече!
– Ну…
– Хозяин и служки его – разбойники, тати. Подкарауливают одиноких путников да продают в холопы по лесным беломосцам. Дружек моих уже схватили, теперь и до тебя черед придет. Все так – Богородицей клянусь Тихвинской!
– Так ты из Тихвина? – неожиданно обрадовался тонник. – А мне ведь туда и надо. Знаешь дорогу? Покажешь?
– Знаю, покажу, – заверил отрок. – Моих только освободить надо.
– Освободим… ежели не врешь.
– Клялся же! Я вот что… я вон тут, за старый сундук спрячусь. А ты…
– Понял, приду незаметненько. Жди с Богом.
Услыхав на крыльце тяжелые шаги, Митька юркнул в свое убежище. Поверил ли ему монах? Если нет – схватят, как пить дать схватят. Одно хорошо – убивать не будут, не длятого хватали, чтобы убить. А из любой кабалы и сбежать недолго, ежели места знать да подготовиться хорошенько.
– Никодим, пса с цепи спусти, – обернувшись на пороге, распорядился Демьян Самсоныч. Грузная фигура его на миг закрыла проглянувшие в небе звезды. Ливень почти закончился, лишь моросило.
– Почто не спишь, Божий человек? – снова пробасил хозяин.
– Обет дал, покуда молитв да поклонов не сотворю – не спати, – со смешным акцентом отозвался монах. – Все – под открытым небом. Вот и сейчас на двор выйду…
– Так дождь же!
– И хорошо, что дождь. Тем и благостней.
Монах направился к выходу, но Демьян Самсоныч придержал его властною сильной рукою:
– Погодь. Сейчас распоряжусь. Никодим! Эй, Никодиме! Пса спустил ли? Нет еще? Тогда не спускай. Помолится тонник, опосля и спустишь.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Панов Вадим - Ручной привод
Панов Вадим
Ручной привод


Максимов Альберт - Нашествие. Хазарское безумие
Максимов Альберт
Нашествие. Хазарское безумие


Злотников Роман - Принцесса с окраины Галактики
Злотников Роман
Принцесса с окраины Галактики


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека