Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора
– Ну, наливай свой сбитень.
Девчонка юркнула за очаг и появилась не сразу, а через некоторое время, в течение которого Митрий размышлял о необычном госте, – как бы вызнать? А потому и вздрогнул, увидев перед собой Мульку с глиняным горшком в руках. Светлые волосы девчонки были распущены по плечам, вместо платка их украшал сплетенный из ромашек венок. Митрий вдруг покраснел – кроме венка ничего другого на Мульке не было.
– Умм! – Девчонка осторожно налила из горшка в деревянную кружку, кивнула – пей.
Митька выпил, а Мулька, примостившись рядом на лавке, принялась целовать его с таким жаром, что… В общем, Митька сопротивлялся недолго.
– Умм, – довольно приговаривала девчонка. – Умм!
– Да что ты все мычишь да мычишь? – Митрий растянулся на лавке, стыдливо прикрывшись рогожкой. – Давай хоть поговорим, да?
Мулька с готовностью закивала.
– Вот смотри, к вам ведь гость приехал, так?
– Умм.
– И гость непростой, не из Тихвина?
Девчонка кивнула.
– А зачем приехал, не знаешь?
– Гы-ы…
– Не знаешь… Поня-атно. А Платона Узкоглазова с Романицкой улицы знаешь? Он к вам захаживал?
Мулька задумчиво закусила губу, замычала – видать, хотела бы что-то пояснить, да не знала как. Митька встрепенулся, оперся на руку.
– Ладно, попроще. Значит, ты Узкоглазова знаешь?
– Гы-ы…
– Нет? Ну, тогда, про него слышала?
– Умм!
– Молодец, молодец, Мулечка! А вот парня, который у вас на усадьбе раньше жил да куда-то сгинул, ты уж наверняка должна знать, Васька Москва – так ведь его зовут?
Девчонка вдруг задрожала, и в округлившихся светло-серых глазах ее вспыхнул на миг такой ужас, что и самому Митьке стало страшно.
– Да не дрожи ты! Этот Васька, он убийца? Скажи!
Вместо ответа Мулька спрыгнула с лавки и, натянув платье, схватила Митьку за плечи.
– Умм! – девушка повелительно кивнула на дверь. Уходи!
– Да ладно тебе…
– Умм! Умм! Умм!
И ведь выгнала! Митька едва успел порты натянуть, рубаху уже надевал во дворе. Надел, волосы рукой пригладил…
– Митька, забубенная твоя башка!
– Ась?
Отрок оглянулся и увидал бегущего от избы Онисима. И чего разорался, знает ведь, где Митьку искать.
– Давай иди скорей в избу, хозяйка зовет!
Ну, хозяйка так хозяйка. Жаль вот, с Мулькой нехорошо получилось… и все же кое-что вызнал! Васька Москва – точно убивец, вот еще узнать бы, были ли у него самострелы и, самое главное, связан ли он с Узкоглазовым?
– Так, погоди-ка… – На полпути к избе Онисим остановил Митьку и, чуть отойдя, критически осмотрел. – Ой, чушка грязная! Иди хоть к колодцу, морду ополосни. Да быстрее, быстрее.
Пожав плечами, отрок пошел к колодцу, ополоснулся, снова пригладил волосы, длинные, темно-русые, густые.
– Ну, вот, – теперь Онисим вроде бы остался доволен. – Эх, рубаха-то у тебя грязна.
– Ну уж другой нету, – обиделся Митрий. – Да и сапог не припас.
– Эх, голь-шмоль перекатная.
– Эй, вы там скоро? – донесся с крыльца повелительный голос Васьки Блина. – Быстрее, шпыни ненадобные, поспешайте, ежели плетей не хотите отведать!
Плетей не хотелось, а потому поспешили. Да так, что Митька споткнулся на крыльце, расквасив до крови нос. Пришлось Онисиму бежать за водицей, уняли кое-как юшку.
В горнице на широкой лавке, развалившись, сидел богато одетый толстяк с бритым лицом, или, как принято было говорить, – «со скобленым рылом». В левой руке толстяк держал увесистый серебряный кубок, в правой – плетку, коей время от времени похлопывал себя по зеленым сафьяновым сапожкам. В сапожки были небрежно заправлены алые шелковые шаровары, поверх которых была выпущена лазоревая рубаха, тоже шелковая, с узорчатой вышивкой по вороту и подолу, поверх рубахи красовался бархатный ярко-красный зипун с золочеными пуговицами, а сверху внахлест – зеленая суконная чуга – узкий кафтан для верховой езды с короткими, по локоть, рукавами, украшенный тонкой винтообразной проволочкой из черненого серебра – канителью. Под стать чуге и струящийся желтым шелком пояс с позолоченными варварками – шариками на тесьме – и кистями. Рядом с этаким франтом на лавке валялась отороченная беличьим мехом шапка с большим, размером почти что с ладонь, оламом – вызолоченной кованой бляхой с изображением корабля, плывущего по бурному морю под всеми парусами. Корабль этот и привлек в первую очередь внимание Митьки, больно уж был необычен, да и красив. Интересно, сколько вся эта красота могла стоить? Наверное, немало. Значит, незнакомец богат, и весьма. Какой-нибудь заезжий боярин? Скорее всего…
– Этот? – толстяк ткнул пальцем в Митькину сторону и недовольно поджал губы, жирные, лоснящиеся, словно он только что закусывал жирным мясом. А и закусывал, что с того?
– Этот, этот, друже Акулин! – откуда ни возьмись выскочила бабка Свекачиха в обычном своем шушуне, несмотря на теплую погоду, отвесила отроку подзатыльник – кланяйся, мол. Отрок послушно поклонился.
– Подь сюда! – поманил толстяк.
Митрий подошел ближе, остановился, внимательно рассматривая незнакомца. Лицо у того оказалось какое-то бабье, рыхлое, пухлощекое и, кажется, даже беленое! Ну да, беленое! И щеки горят – не сами по себе, румяна! Ну и ну…
– Черен, как ворон, черен! – с каким-то придыханием, явно недовольно, простенал толстяк и, махнув рукою, пожаловался: – Ну не глянутся мне чернявые, ты ж знаешь, бабуля!
– Во прошлое-то лето тебе всякие глянулись, только подавай, – вполголоса произнесла Свекачиха. – А нынче, гляжу, – чистый князь!
– Да-а, – сладко ухмыльнулся гость. – Нынче я многое могу себе позволить… и многих. Не чернявых, а каких хочется! Впрочем… – Он строго посмотрел на Митьку. – Сыми-ка рубаху, отроче!
– Сымай, сымай, – подтолкнула бабка.
Пожав плечами, Митька медленно стащил рубаху, прикидывая, как половчее удрать. А ловчее выходило – через сени к воротам, те как раз были распахнуты, видать, ждали косцов – Свекачиха, кроме девок, держала еще и небольшое хозяйство: коровы, козы, бычок.
– Ой, так и знал, так и знал – тощой-то какой! Ровно диавол! – Толстяк захохотал, манерно прикрыв рот ладонью.
– Да что ж тебе не угодить-то никак, Акулиша?! – не выдержав, плюнула бабка. – Смотри, отрок-то лицом пригож, глазки сереньки… волос и правда темен… но уж не так, чтобы очень.
– Черен, черен, – снова завыл толстяк.
Митька, быстренько натянув рубаху, на всякий случай сделал несколько шагов к двери.
– Словно диавол. Черт, черт, чистый чертушко. Ой, бабуля, что ж ты мне все чертей-то подсовываешь? Беленьких хочу, светлокожих, ласковых.
– Где ж я тебе их возьму? – Свекачиха задумчиво покачала головой.
А толстяк-то – содомит! – проняло наконец Митрия.
Привстав с лавки, содомит живенько подбежал к бабке и, встав на одно колено, молитвенно сложил пред собой руки:
– Найди, найди, бабуля! Приведешь – заплачу златом. У меня есть, ты не думай.
– Да вижу, что есть, – кивнула старуха. – Эвон, платье-то на тебе баское!
– Да уж, не дешевое! – Гость подбоченился и капризно надул губы. – Так приведешь?
– Приведу, приведу, куда от тебя деваться? Брысь, паря! – последнее слово относилось уже к Митьке, который, естественно, не заставил себя долго упрашивать, вмиг скатившись по крыльцу во двор.
– Что, не понравился? – ехидно осведомился околачивавшийся у ворот Онисим Жила.
– Не понравился… – Митрий бросил на него подозрительный взгляд. – А ты откуда знаешь?
– Да кто ж здесь Акулина не знает? – Онисим усмехнулся. – Акулин Блудливы Очи – известный содомит, слыхал?
– Слыхал… может быть, – Митька пожал плечами, силясь припомнить – слыхал ли? – А вообще кто это? Из бояр иль богатых купцов? Эвон, приодет как!
– Это Акулин-то боярин?! – расхохотался Жила. – Однодворец, живет себе в лесах. Ну, оброчники, чай, есть – но не так, чтобы много.
– Откуда ж тогда?
– Платье-то богатое? Да вот только что платье. Акулин любит пыль в глаза пустить.
– Интересно, откуда у него столько денег?
– Хм, – Онисим неожиданно показал Митьке кулак. – Откуда – не твоего ума дело. Ты здесь таковы вопросы не задавай!
– Да ладно, – Митрий махнул рукой. – Так просто спросил…
Выглянувший с крыльца Федька Блин жестом позвал Онисима. Тот побежал, а Митрий задумался, размышляя о богатом содомите Акулине Блудливы Очи. Однодворец, живет в лесах, видать, там и усадьба. Откуда богатство? Наверное, ограбил кого-нибудь… Так не шляются по лесам такие людишки, с которых на этакое платье срубить можно. Правильно сказал толстяк – не дешевое платье-то. На обоз напал? Силенок не хватит. А может, этот Акулин с разбойным народцем знается? С тем же Демьян Самсонычем с Кузьминского тракта. Вместе и делишки обделывают, сволочи, – отсюда и деньги. Митрий почесал за ухом: э, да ведь Акулиново богатство недавнее, будто только вчера куплено. Да и пошито на скорую руку – чуга явно маловата, портки морщинят, на поясе шов видать. Не притерлась еще одежонка, сидит коряво, словно с чужого плеча.
– Эй, парень, – от дальнейших размышлений отрока отвлек спустившийся с крыльца Онисим. – Подь.
Жила огляделся по сторонам, словно находился сейчас не на усадьбе бабки Свекачихи, а где-нибудь на многолюдной площади у соборной церкви. Огляделся, подождал, когда пройдут мимо дворовые девки с ведрами, потом шепнул:
– Отойдем.


Отошли за избу, на заднедворье, к овину.
– Вот что, паря, – Онисим заинтриговал, понизив голос, – выгодное дело для нас с тобой бабуся удумала. Хорошо заплатит.
– А чего делать-то?
– Парней подыскать, отроков. Только не всех подряд, а таких, белявых, пухленьких, ну, чуть помоложе тебя. И самое главное, чтоб ничьи были.
– Как это – «ничьи»? – удивился Митрий.
– Ну, вроде тебя, бродяжки.
– Где ж таких сыщешь, чтоб бродяжка – и пухленький? С голоду если только.
– Ну, неужто у тебя знакомцев нет, а? Ведь давненько уже в бегах, с весны почитай.
– Так а ты сам-то что? – мучительно соображая, как поступить, возразил Митька. – В нашей-то шатии…
– В нашей шатии все постарше тебя будут, – с ходу осадил Жила. – Не подойдут, тут и говорить нечего. Искать надо! Бабка сказала – к завтрашнему вечеру не найдем – на себя пеняйте.
– И что сделает?
– Выпорет! Федька Блин знаешь, как порет?! Шкуру запросто спустит. Да и сама бабка здорово кнутом управляется – всласть помахать любит, не одну уж девку…Ой… – Поняв, что сболтнул лишнего, Онисим прикусил язык.
Новое задание Митьке не понравилось, что еще за дела – отроков содомиту искать! Расставшись с Онисимом у Преображенской церкви, Митрий шустро побежал на Береговуюдоложиться Ивану.
Государев человек Иванко выслушал парня хмуро, вполуха. Видно, был чем-то озабочен, и Митрий догадывался чем. Сколько времени уже в Тихвине, а дело все не сдвинулосьс мертвой точки: ну, узнали точно, что таможенного монаха Ефимия убили по приказу Платон Акимыча Узкоглазова, а вот связь последнего с московским гостем Акинфием Козинцем – поди-ка установи, попробуй! С Прошкой тоже как-то не получилось: по уму – его бы к Узкоглазову и приставить, а вон оно как вышло – приходится в монастыре держать, от того же Платон Акимыча прятать. Хорошо хоть о Паисии вовремя вызнал, вот еще б о новом таможеннике разузнать, Варсонофии. Что он за человек, этот чернец? Давно ли в обители, пользуется ли уважением у братии? Наверное, пользуется, таможенник – должность важная, кого попало на нее не поставят. Что же касается московского гостя… Неужели и впрямь ушел в Архангельск? Нет, не может быть, уж больно далеко, через Тихвин-то куда как ближе. Затаился где-нибудь неподалеку, выжидает, когда все уляжется.
Иван вдруг улыбнулся и подмигнул Митьке:
– А что бы ты, Димитрий, на месте московского купчишки сделал? Как бы узнал, что пришла пора обратно на посад сунуться?
Митрий пожал плечами:
– Наверное, поосторожничал бы. Для начала человечка верного послал – покрутиться, вызнать.
– Человечка верного – это ты прав, – согласился помощник дьяка. – Я тоже так мыслю. Ну, давай дальше думать. У Акинфия обозники – все из Москвы, здешних ходов-выходов знать не ведают, слепы, как котята, примерно так же, как я бы без тебя с Прошкой…
Митька зарделся от похвалы, опустил очи долу.
– Значит, какой смысл кого-нибудь из обозников посылать? – задумчиво продолжил Иванко. – Просто так – походить по торжищу, сплетен послушать? Оно, конечно, можно и так, коли больше послать некого…
– Акулин! – прервав собеседника, громко воскликнул Митрий. – Акулин Блудливы Очи! Да ты не морщись, Иване, послушай. И что с того, что Акулин – известный всем содомит, это даже и лучше: на посад приехал – ясно зачем, вернее, за кем, никто ведь ничего другого и не подумает. А сам посуди, откуда у небогатого однодворца черт-те из каких лесов вдруг да завелись денежки? И немаленькие!
– Так ты полагаешь, этот самый Акулин Блудливы Очи и есть посланец? – Иван недоверчиво покачал головой. – Нет, вряд ли – приметлив больно.
– Зато появился как раз вовремя! Не поздно и не рано – как раз когда с убийством таможенника вроде бы все улеглося.
– Ой, вряд ли, вряд ли…
– И все равно я б за этим содомитом присмотрел, – уже менее убежденно протянул Митрий.
– Ну присмотри, – нехотя согласился Иван. – Худа не будет. Говоришь, бабка Свекачиха послала для Акулина отроков собирать?
– Ну да, – Митька кивнул. – Потому и не хочу больше на Стретилово возвращаться – опасно. Онисим сказал: ежели к вечеру никого не найдем – плетей отведаем. Честно говоря, собственную-то шкуру жалко. Да и что там высматривать, на Свекачихиной усадьбе? Чего там такого для нас интересного происходит? Да ничего. Срам один, прости Господи!
– Как же ты тогда за Акулином посмотришь, коли к Свекачихе не вернешься? – с усмешкой поинтересовался Иван. – Никак, получается…
– А вот и нет! – Митрий ненадолго задумался. – Я вот что, я за Онисимом послежу – вдруг да он отыскал кого-нибудь, тогда и вернусь, а ежели не выйдет… Ежели не выйдет, можно содомита монашеской братии сдать – пущай в железа закуют, да на правеж его, на правеж!
– На правеж? Для того его с поличным взять надо. И вот что я тебе скажу, Митрий, – Иван понизил голос. – Хотели бы – давно всех взяли. И содомита этого, и бабку Свекачиху. Однако сделать так – неумно поступить. Прав отец Паисий – лучше притон явный, чем тайный – уследить легче. О бабке Свекачихе он мне много чего порассказывал –знать, есть там у братии и глаза, и уши. Притон, он как чирей – в одном месте выдавишь, в другом обязательно новый появится, а то и не один, народец-то грешен, особенно у вас, на посаде Тихвинском!
– Да уж, – обиделся Митька. – Уж каких только слухов о нас, тихвинцах, не ходит по Руси-матушке! И драчливы-то мы, и злы, и завистливы. Можно подумать, в других местах все сплошь богоугодные странники проживают.
Иван неожиданно рассмеялся:
– Ты губы-то не дуй, парень! В словах тех доля правды есть. Вот я. К примеру, не так давно на Тихвинском посаде живу, а и то заметил – люди здесь, по сравнению с теми жеярославичами, москвичами, владимирцами, куда как свободнее себя ведут, несмотря на то что каждый обители платит. И окна в домах делают на манер немецких, и мебель – не одни сундуки да лавки, многие и бороды бреют, и платье шведского покроя носят, и себя уважают – подойди-ка, хоть и монастырский служитель, обратись непочтительно – могут и в морду!
– Уж это само собой, – улыбнулся Митрий. – Если есть за что – обязательно в морду зарядят, спроси хоть у Прошки.
– Да, тихвинцы – народ ну если и не свободный, то себя таковым чувствующий! Мне кажется, все потому, что они мир иначе видят. Много с иноземцами знаются, много ездят.Для тихвинского купца, хоть и мелкого, летом в Стокгольм смотаться – все равно как за угол помочиться сходить. И шведы для вас вроде как и враги, а вроде и партнеры торговые. Не поймешь!
– Так мир-то, Иване, он разный. Не простой, сложный.
– Вот то-то и оно, что вы именно так и мыслите! – Иванко хлопнул себя ладонями по коленкам. – А на Москве вовсе не так! Там – не для всех, правда, но для очень многих – мир просто устроен: есть Святая Русь, и есть поганцы – немцы-латынники. На Руси все правильно, все справедливо, а в иных странах, соответственно, погано. И ездить-то туда – грех страшный, как и с иноземцами знаться.
– Чудно! – удивился отрок. – Нешто и впрямь так?
– К сожалению, так, Митрий. Думаю – и не я один – нехорошо то. Нечего от иных стран закрываться. Согласен, порядки там странные, во многом нам непонятные, но ведь и хорошее есть, чему и поучиться не грех. Вот, к примеру, хозяйство…
– Э, Иване, – Митька замахал руками. – О хозяйстве ты не говори, даже и сравнивать нечего. Был у меня знакомый свей, Карла Иваныч, ну, который книжку подарил, так мы с ним много беседовали. В той же Швеции весна, лето, осень теплые, без заморозков, а у нас? Бывает, в начале апреля снег сойдет, а бывает, лежит еще и в мае. Или вообще – сначала теплынь, а потом вдруг морозец грянет! А про последнее время я уж и не говорю…
Иван усмехнулся:
– Думаю, и в Швеции в последнее время не слаще. Урожай плоховат, иначе зачем наш хлеб покупать собрались? Акинфий Козинец ведь им продать хочет. Вот только через кого? Старый таможенник не согласился помочь, за что и поплатился, а вот новый… Они, Митрий, нового обязательно прощупывать будут.
– А могут ведь и в обход таможни!
– Могут, конечно… Но это больше возни. Стражи стоят и в Сермаксе на Свири-реке, и в Орешке, у выхода с Нево-озера. Как на карбасах проплыть? Была бы Корела шведской, тогда ясно, спустились бы по Ояти да через озеро и махнули. Красота! Но вот только Корела-то нынче не шведская, наша! Значит, и незачем им туда идти, значит, один путь у лиходеев – по Свири через Сермаксу, дальше – по озеру, через Орешек, а там везде стража! Без таможенной грамоты не проедешь! Да и грамота нужна особенная – чтоб не сунулись проверять, что везут. На Руси голод, царь Борис Федорович строго-настрого хлеб за рубежи продавать запретил. А лиходеи эти что вытворяют? Людям сеять нечем, а они зерно возами вывозят! И ведь это только первая ласточка!
– Угу, – согласно кивнул Митрий. – Тогда они должны карбасы нанять. Ежели, конечно, с корабельщиками свейскими не договорились.
– Не думаю, чтоб договорились. Свеев-то на границах ой как проверять будут! Зачем им лишний риск? Нет, Акинфий на свеев сам выходить будет, а значит, ты, Митрий, прав – и баркасы ему понадобятся, и лоцман. Много на посаде лоцманов, что свейский путь знают?
– Полно.
– Вот видишь. За каждым не проследишь. А вообще, где мореходный народ по вечерам собирается?
Митька ухмыльнулся:
– Ясно где – в корчме у Бастрыгина либо на Кабанова улице, в царевом кабаке.
– Славно! – Иванко потер руки. – Вот туда-то я сегодня и отправлюсь.
– Смотри не упейся там, – пошутил Митрий и уже серьезным тоном добавил: – И не худо б было Прошку с собой взять, для верности.
– Ну уж, – скривив губы, Иванко поправил на поясе нож. – Как-нибудь и своими силами обойдусь.
– Смотри-и-и…
Простившись, Митька покинул постоялый двор и первым делом направился в гостевую избу Введенского монастыря, навестить сестрицу Василиску, ну а уж от нее планировал пойти на торжище, поискать Онисима… и в Большой монастырь неплохо было б зайти, так, на всякий случай.
Вечер выдался дождливым, серым. Вроде бы до полудня небо было лазурным, чистым, и вдруг к вечеру на2 тебе – появились поначалу маленькие облачка-тучки, быстро собравшиеся в сожравшую небо синь. Ждали грозы, однако ничего подобного не было: не гремел гром, не сверкали молнии, а просто полил дождь и лил весь вечер, мелко, нудно и не переставая. Иногда, правда, почти прекращался, словно сбираясь с силами, чтоб немного погодя хлынуть опять. Дороги быстро раскисли, превратились в месиво из песка и глины, в многочисленных лужах, довольно похрюкивая, разлеглись свиньи – дождь-то был теплый, грибной.
Сквозь призывно распахнутую дверь царева кабака пробивался тусклый свет дрожащих свечей. Прямо над дверью был прибит известный всякому питуху кабацкий знак – еловая ветка. Под навесом, у коновязи, топталось с полдесятка лошадей, там же стояли и слуги, болтали, по очереди прикладываясь к большой плетеной баклажке.
– Эй, православные, – сворачивая с улицы, обратился к ним Иванко. – Царев кабак здесь ли?
– Здесь, здесь, – закивали парни. – Эвон, ворота распахнуты.
Поблагодарив, Иван поправил на плечах суконную однорядку и, сняв шапку, вошел в питейное заведение. Изнутри кабак оказался довольно просторным, с украшенной поливными изразцами печью – чтобы зимой питухи не мерзли – и тремя длинными столами, сколоченными из крепких досок. Вдоль столов стояли такие же крепкие скамейки, к стенам были прибиты лавки, на которых, впрочем, никто не сидел, а каждый вновь входящий сбрасывал туда мокрую одежку – кафтан или армячишко, – оставаясь до неприличности раздетым – в зипунах и рубахах. Впрочем, подобные вольности здесь, кажется, никого не смущали.
Иван тоже сбросил мокрую однорядку и, одернув полукафтан, скромненько присел в уголку, заказав целовальнику перевара. Кроме перевара – вещицы жутко хмельной, кою гнали чуть ли не из навоза, – никакого другого напитка в кабаке не было, что и понятно: цареву водку, квасы, медовухи – все делали из зерна, а зерна-то в нынешние времена было мало – неурожаи, голод. Вот и пили питухи что придется.
Сивоволосый служка живо спроворил новому посетителю глиняную кружку ядреного напитка и маленькую мисочку кислой прошлогодней капусты – зажевать. Больше никакойеды в кабаках не полагалось, хочешь щей похлебать – иди в корчму или на постоялый двор, а сюда не есть – пить приходят. И пьют крепко! С того питухам разоренье, а царевой казне прибыток, о том присмотрщик за кабаком заботится, не красть да питухов не обирать обещав, на чем и крест целовал, клялся, оттого – целовальник. А в помощниках у него юркие парни – кабацкая теребень – они и перевар подливают, и капустку подносят, а если кто перебрал, так и домой отведут за особую плату. Пока, правда, перебравших вроде бы не наблюдалось, рановато еще… хотя, нет, вроде бы похрапывал кто-то под лавкой, определенно – похрапывал.
За столами сидело уже десятка полтора человек, судя по одежке – мелкие купцы, припозднившиеся с торгов однодворцы, артельщики – плотники или мастеровые. Наверняка имелись и лоцманы, и матросы с баркасов, оставалось лишь их выявить да разговорить, зацепиться языками. Денег пока вроде хватало… Иван тяжко вздохнул, вспомнив это «пока». Чего душой кривить – деньги таяли, как снег жарким майским днем. Ну, на прожитье да на пропитание, положим, уходило немного, зато отбить все претензии Введенского монастыря к Митьке и Василиске стоило немаленьких денег. Да, выданное дьяком разбойного приказа серебро неумолимо подходило к концу. Приходилось экономить – еще пара недель, и, пожалуй, хоть на паперть иди христарадничать, а ведь еще дела делать да потом до Москвы добираться. Тут призадумаешься, завздыхаешь.
– Что, мил человек, вздыхаешь? – На скамью рядом с Иваном опустился здоровенный мосластый мужик с пегой всклокоченной бородой и красными мозолистыми руками. Мокрый армяк мужик так и не снял, лишь распахнул на груди и теперь дожидался служку с заказанным переваром.
– Чего вздыхаю? – Иван улыбнулся. – А грустно чего-то, да дождь, собака, льет – на улицу, носа не замочив, не выйдешь.
– Да уж, – охотно согласился мужик. – Мефодий сегодня. А на Мефодия дождь – так сорок ден дождь, примета такая.
И в самом деле, как раз сегодня был очередной церковный праздник, день священномученика Мефодия, епископа Патарского, известного на Руси как Мефодий-перепелятник. С этого дня люди, охотившиеся на перепелов, – их так и называли, перепелятники – специально наблюдали за озимыми: ежели над полем летят паутины да носится мошкара – там и будут перепела собираться, так и жди удачи охотничьей.
К столу подбежал служка, поставил с поклоном кружицу:
– На здоровьице!
– Козьма Куцее Вымя, артельный староста, – подняв кружку, улыбнулся мужик. – Ну, за знакомство!
– Иван, Леонтьев сын, торгового гостя приказчик, – в свою очередь представился Иванко. Выпили. В голове зашумело.
Козьма с укоризной качнул головой:
– Чтой-то ты мало пьешь, Иване!


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Буркатовский Сергей - Война 2020. Первая космическая
Буркатовский Сергей
Война 2020. Первая космическая


Прозоров Александр - Пленница
Прозоров Александр
Пленница


Шилова Юлия - Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника
Шилова Юлия
Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека