Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:


АВТОРСКИЕ ПРАВА
Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.
скачать книгу I на страницу автора


Наталия Аникина


Театр для теней.


Книга 1
Три принцессы и дракон
Такую как ни погладь — всё против шерсти выходит.Алайская поговорка
Мир спиноглаза был плоским… Плоской была и малахитовая гладь озера, на вязкой воде которого зверёк возлежал, будто на пуховой перине, и голая каменная равнина, окружавшая низкие берега, только у самой воды украшенные игольчатыми кристаллами. Никакой ветер, доведись ему залететь в это застывшее место, не сумел бы подёрнуть рябью зелёное зеркало. Даже под мощными лапами спиноглаза оно лишь упруго прогибалось, как желе под вилкой, и зверь с силой отталкивался от него, словно взбираясь по ступеням невидимой лестницы.
Мир был плоским и спокойным. Маленькие спиноглазы, веса которых не хватало, чтобы вода уступила, свободно бегали вокруг, то и дело ныряя в светлые разводы на поверхности — туда, где вода была менее плотной. Бдительный родитель следил за ними своим единственным глазом на длинном стебле, который медленно изгибался, превращаясь в вопросительный знак, когда его хозяин в очередной раз задрёмывал. Спиноглаз «клевал глазом» часто: всё здесь просто располагало ко сну…
Внезапно что-то коснулось глазного стебля — что-то живое, тёплое, незнакомое. Он извернулся и резко выпрямился. Из выступающего над глазным яблоком дыхала вырвалась струя мелких острых кристаллов.
Лапа отдёрнулась. Эйтли Тинойа громко чихнула и провела ею по мордочке, стряхивая с серебристого меха остатки пыли. Светящиеся зелёные глаза пантеры обиженно смотрели, как спиноглаз, вытянув отросток с глазом на всю длину, отплывает от берега.
Сосуды на стебле наливались кровью, и их причудливый рисунок всё ярче сиял для теплочувствительных глаз малышей. Обычно по этому рисунку спиноглазы различали друг друга, но сейчас вместес нервным покачиванием стебля свечение означало только одно — рядом опасность, и юркие спиноглазики бросились к родителю, смешно вытягивая свои тонюсенькие, также засветившиеся теплом стебельки. Не прошло и пары секунд как они ввинтились в отверстия на его спине, оставив снаружи лишь испуганно вращающиеся глазки.
Замерев, кошка наблюдала за улепётывающим чудом природы. От умиления она даже забыла огорчиться по поводу неудавшейся охоты.
Тинойа позволила себе ещё немного побегать на мягких лапах по берегу, каждым движением выражая восторг и любопытство, но как только во мраке пещеры ей удалось разглядеть нечёткие силуэты своих товарищей, она стремглав бросилась к ним — делиться.
Собственно, из-за этой страстиделиться впечатлениямиеё и послали… «В головной дозор», как ей сказала Ирера. Эйтли вспомнила об этом, только подлетев к этой мрачной эалийке, сидящей верхом на большом раомпе. Вспомнила, уже стоя на задних лапах и с размаху бросив передние на её бедро. В предвкушении рассказа Тинойа от удовольствия заперебирала когтями и не заметила, как уколола свою предводительницу. Ирера так страшно зашипела, что Эйтли подавилась своим восторгом и мигом сменила форму — с кошачьей на двуногую — желая поскорее оправдаться.
— Ой, извини, Ирера! А там впереди ничего страшного нет, — затараторила она, едва обретя дар речи, — только озеро, большое-большое, на всю пещеру и солёное-солёное, прямо густое, а на нём такая прелесть плавает, с глазками!.. Ну ты что, Ирера? — обиженно замолкла она.
Эалийка ничего не ответила. Как и все тёмные алаи, она с трудом переносила кошек Аласаис других пород а уж пронырливых «вечных детей» из дома Теней — красой и гордостью которого была Тинойа — особенно. Она устало прикрыла глаза, редкого для алаев серого цвета, страдальчески провела по лицу тонкими чёрными пальцами и, столь же картинным жестом откинувшись назад, на спину раомпа, наподдала его пятками. Эйтли отступила в сторону, давая подземному слону дорогу, и, улыбнувшись вслед Ирере, подумала, что той стоило большого труда пнуть не её, а бедное животное.
— Озеро, да, озеро — большое, солёное и зелёное, — подмигнул подъехавший к Эйтли адор, старший из троих сопровождающих отряд: он сверялся с огромной картой, нависая над алайкой как скала. Его раомп был вдвое, а то и втрое больше того, на котором путешествовала Ирера, да и сам он, даже спешившись, оказался бы в полтора раза выше Эйтли и раза в три шире. Трудно было поверить, что адоров кое-кто умудряется путать с людьми: когда он, протянув руку, поднял Тинойю, чтобы усадить на шершавый круп слона, девушка почувствовала себя пушинкой.
Вскоре впереди показалась зелёная гладь.
— Это последнее озеро на нашем пути, — возвестил адор, на этот раз обращаясь ко всем членам каравана. Его мощный голос был словно создан для того, чтобы разноситься под сводами пещер. — Если ничего непредвиденного не случится, уже сегодня мы будем на поверхности.
За его спиной Эйтли Тинойа, принцесса дома Теней, единственная дочь легендарного патриарха Наола Чутколапа, тихонько взвизгнула от восторга. Эйтли была девушкой терпеливой (даром, что ли, в котячестве отец заставлял её охотиться на лэннэсскую мышь, часами просиживая в засаде у норки чуткого зверька?), но и она уже успела порядком утомиться от однообразия подземных пейзажей. Конечно, здесь тоже попадались яркие пятна, как это озеро например, но по большей части ничего примечательного вокруг не было, и Тинойа скучала вдали от своей богатой на сюрпризы родины.
Спешившись, она принялась прогуливаться по берегу в поисках спиноглаза, но потревоженный вторжением целой толпы незваных гостей зверь, видимо, забрался в своё логово. Найти его девушке тоже не удалось, и она, усевшись на берегу, от нечего делать лизнула один из кристаллов, обрамлявших водоём искрящимся венцом. Камень оказался жутко солёным, Тинойа долго отплевывалась и наконец, пробормотав что-то вроде: «Ну вот, нализалась с горя», растянулась на земле и принялась едва ли не с завистью наблюдать за возводящими мост адорами.
Вот кому скучать было явно некогда! Всю долгую дорогу они были заняты каким-нибудь приятным делом: то заставляли сталактиты и сталагмиты, мешающие пролёту их гигантской ноши, втягиваться в пол и потолок пещеры, словно когти в подушечки кошачьей лапы; то, наоборот, выращивали переправы через пересекавшие туннели пропасти. А один раз им даже пришлось остудить целое озеро лавы — это было очень здорово! В общем, развлекались вовсю.
И сейчас, пока алайская часть отряда бесцельно бродила по берегу, под чутким руководством адоров (иначе не скажешь — ведь то, как они управляют камнями, волшебством, в обычном смысле этого слова, назвать нельзя) дно озера изгибалось, вспучивалось, поднимаясь своеобразным каменным мостом. Казалось, что из маслянистых глубин водоёма всплывает какое-то огромное животное: его мосластый хребет уже показался над зелёной гладью, часто вздрагивая и колеблясь, как от тяжелого дыхания. Любой, наделённый чувствительными к магии глазами, какими обладала Эйтли, мог бы поклясться, что адоры никаких чар на дно озера не накладывали. И если бы он вдобавок ничего не знал о том, что многие расы в Энхиарге имеют совершенно особую власть над силами окружающего мира, то мог бы решить, что либо из озера и правда кто-то всплывает, либо… он сходит с ума.
Но Тинойа-то была кошка местная и хорошо знала, что адоры управляли камнями так, словно щербатые булыжники были их собственными кулаками, галька, перекатывающаяся в стремнинах рек — пальцами, а скалы — спинами; алаи властвовали над эмоциями (своими, чужими — не важно), а жители Элаана — над светом. Были и такие существа, для которых заставить воду течь вверх по склону или сжать её до твёрдого состояния — что человеку рукой шевельнуть… ну или, на худой конец — ухом. Это был чудесный дар создавших их наэй, слияние с родной стихией, а не волшебство. Птице не надо колдовать, чтобы летать, вот и адору точно так же не надо накладывать чары на каменное дно озера, чтобы оно выгнулось мостом…
Эйтли вскочила и захлопала в ладоши — тот самый адор, за спиной которого она недавно пряталась от Иреры, шёл по берегу, пригнувшись к воде и ведя вытянутой рукой над самой её поверхностью. В пальцах его, видимо, был зажат кусочек чего-то съестного, потому что следом, едва не тыкаясь в них своим подрагивающим оком, выгребал спиноглаз. Тинойа с восторгом смотрела на адора и мысленно обещала себе обязательно вернуть тот, зелёненький — как раз под цвет её глаз — магический камешек, который онасвистнула у него несколькими минутами раньше. Эйтли было жалко отдавать честно уворованную драгоценность, но тут она напомнила себе, что сделала это больше из любви к искусству — чтобы попробовать, удастся ли что-нибудь стащить у адоров.
— Какая же прелесть всё-таки! — продолжала восхищаться Эйтли, глядя, как адор сыплет на изумрудную плёнку воды какие-то (как ей показалось — каменные) крошки, а спиноглаз, как собачка на поводке, ползает за ним. — А мы-то, грешным делом, жаловались, что тут у вас скучно! Вон в любом другом подземелье — так и ждёшь, что кто-нибудь ка-а-ак выпрыгнет, а здесь — нет. Тихо так, прямо как в склепе…
— Склеп, хм, — отозвался адор. — Думаю, что наши подземелья куда меньше «любых других» походят на склеп. Они, конечно, могут погубить какого-нибудь неосторожного колдуна, но при этом дарят жизнь множеству существ. Скорее уж они похожи на солнце, — ласково проводя ладонью по стене пещеры, заявил он.
Склонив голову набок, Эйтли вопросительно уставилась на адора. Он улыбнулся, едва удержавшись от желания потрепать этого очаровательного ребёнка по серебряному затылку.
— Все знают, что Адорские скалы — одно из рукотворных горных образований Энхиарга, и древняя магия таится здесь в каждом камне…
Эйтли кивнула. Весь её родной мир с высоты драконьего полёта выглядел, мягко говоря, странно. Когда боги и наэй творили лицо Энхиарга, они руководствовались своими,неведомыми целями, мало заботясь о естественности ландшафта или удобстве и безопасности тех, кто возможно будет жить на его просторах в отдалённом будущем. Никогоне удивляли свёрнутые в петлю русла рек, хвойные леса, торчащие посреди пустыни, и горы, иногда более похожие на крепостные стены с правильно расположенными башнями. Адорские же скалы настолько пропитались мощнейшей магией творения, что каждая порода в них приобрела необычные свойства. И по сей день далеко не все они были известны даже самим адорам, живущим в этих скалах многие тысячи лет. Не было известно и то, как среагирует это волшебство на соприкосновение с иным, привнесённым сюда путешественниками. Чуждая магия могла просто отразиться, а могла усилиться или видоизмениться самым чудовищным образом.
— Волшебство пронизывает всё вокруг, как лучи солнца — воздух в рассветном саду, — продолжал адор (Эйтли «прямо убило» это поэтичное сравнение: всю дорогу она только и делала, что злилась на слепившее её чувствительные к магическим аурам глаза излучение пород). — В этом озере, несмотря на его страшную засолённость, живут крошечные существа. Они впитывают магию и, подобно цветам под солнцем, могут с её помощью преобразовать неживое в живое — сделать эту самую соль съедобной для себя… Аспиноглаз, в свою очередь, питается ими, — немного грустно, словно ему было жаль этих удивительных крошек, закончил адор.
— Ничего себе! — восхищённо выдохнула Тинойа. — И это ещё ала — ев называют приспособленцами, а тут — какая-то финтифлюшка! — Ей бы и в голову не пришло, что местная магия может не только портить кому-то жизнь, но и дарить её.
— Прям как Ирера, — тщательно пряча язвительность, сказала Эйтли, указывая на эалийку, которая как раз проезжала по свежесотворённому мосту, по-прежнему растянувшись на спине раомпа. — Спит, — удовлетворённо заключила Тинойа. — Она, конечно, истрепала нашему отряду нервов больше, чем все харнианцы[1]и их драконы вместе взятые, но, с другой стороны, я не уверена, что без неё кто-нибудь из нас вообще бы здесь выжил…* * *
Ирера не сразу поняла, что её насторожило. Словно кто-то едва заметно прикоснулся к самым кончикам её усов и тут же отдернул руку, отступив во тьму. Она открыла глаза, но, разумеется, никого, даже назойливой Эйтли, рядом не обнаружила. Вокруг было всё так же темно и тихо, караван успел благополучно миновать озеро и теперь двигался по очередному туннелю. Ирера усмехнулась пришедшему на ум сравнению: вряд ли одному из её спутников вздумалось бы подёргать её за усы, во всяком случае, она очень на это рассчитывала и положила немало сил на поддержание репутации грозной предводительницы отряда. Мало кому из тех, кто был знаком со второй дочерью эалийского патриарха Селорна, имя которого произносили с почтительным страхом во всем Энхиарге и даже в стенах его собственного дома, удавалось долго оставаться в неведении относительно её норова.
Да и усов у тёмной алайки, находящейся в данный момент в своей человекоподобной форме, не наблюдалось; зато были кошачьи уши и хвост, клыки и вертикальные зрачки, в темноте почти целиком заполняющие серую радужку… А еще — двадцать острейших когтей, которые ей ужасно захотелось пустить в дело, когда, озираясь по сторонам, она наткнулась на пример вопиющего разгильдяйства. Ирера соскользнула с бока подземного слона и направилась в голову отряда, к парочке заядлых картёжников, расположившейся на спине молодого раомпа.
Одному из них, эалийскому телепату, удобно подвернувшему ноги и угнездевшему между ними кружку с горячим вином, надлежало контролировать сознание раомпов. Подземные слоны чуяли в алаях хищников и отказывались повиноваться обычным командам. Насколько слабой была власть телепата сейчас, было видно по тому, как испуганно фыркали раомпы, когда Ирера проходила мимо. Никакая трансформация не могла полностью скрыть истинную природу алайки: даже передвигаясь на двух ногах, она сохраняла ту невероятную стремительную плавность, что свойственна поступи лесных кошек, крадущихся к ничего не подозревающей жертве.
Другой игрок, тоже чернокожий и черноволосый алай, переведённый из воинов отряда в маги ввиду острой нехватки последних, рассеянно скреб по стене выпущенными когтями ноги, напряжённо размышляя над следующим ходом. Ему было поручено управлять продвижением гигантского куба льда, величественно плывущего по туннелю и почти целиком занимающего его просвет, но, вместо этого, кот самым наглым образом уселся спиной к объекту своего долга и только раздражённо дергал ухом, когда глыба задевала об очередной выступ породы.
Ирере не пришлось проявлять чудеса маскировки, чтобы подобраться к этой парочке. Их раомп — наверное, единственное животное в отряда, находящееся под должным присмотром, — тоже заметил эалийку только тогда, когда она вынырнула из мрака в опасной близости от его морды, выбросила вперёд руку и резко выпустила смертоносные лезвия когтей. Мозг зверя словно взорвался от столкновения инстинкта самосохранения и воли контролирующего его телепата. Раомп вздрогнул всей своей мощной серой тушей и остановился, сдвинув в сторону нежный короткий хобот и укоризненно глядя на Иреру выпуклыми глазами. Сейчас его морда, как никогда, была похожа на лицо разумногосущества, и кошке стало немного не по себе. Но она быстро поборола смущение, стоило ей увидеть растерянное лицо телепата. Сопротивление животного отозвалось в его мозгу вспышкой боли и приступом дурноты, он чудом удержал кружку в руках, а язык — от нелестного замечания в адрес «леди арсенал», как в караване прозвали Иреру.
— Чем ты думаешь? — рыкнула эалийка, когда его товарищ изволил обратить на неё внимание. — Тем местом, откуда хвост растёт?
— Нет, им я сижу, а… — огрызнулся было он.
— Так, не думаешь даже им, — констатировала Ирера и поёжилась, услышав, как куб снова проскрёб по стене. — Ты чем сейчас должен заниматься?
— Алмеарн подстрахует, — буркнул кот.
— Не сомневаюсь, — улыбнулась кошка. — Но если бы он мог справиться один, рискнула бы я столькими жизнями, доверивэтотакому остолопу, как ты?
Она ткнула пальцем в висящий у него на шее медальон, камень в котором походил на сгусток синего тумана, заключённый в незримый сосуд. От драгоценного украшения к ледяной глыбе тянулась ниточка заклятья, позволяющая управлять её полётом. — Ты, похоже, сидишь не только на родине хвоста, но и на собственных ушах! Тебе разве не объясняли, как могут среагировать здешние скалы на соприкосновение с чужим волшебством? Обвалом, в лучшем случае.
— Так ведь это… всегда можно и помереть, если что, — поскрёб за ухом обвинённый в халатности эал. Он решил подыграть Ирере и как мог изображал полного разгильдяя. Получалось плохо: недобросовестность была не свойственна алаям как расе. Лень — да, но если уж они поднимались с насиженного места и брались за дело, то делали его так, чтобы потом на них никто хвост не мог поднять. Кот не хуже Иреры понимал всю опасность этого похода, но его природное чутьё, внутренний голос кошачести, говорил эалу, что волноваться не стоит (по крайней мере — пока), и он позволил себе ослабить бдительность, чего не могла сделать она.
Эалийские женщины (а особенно те из них, кого называютанэис— Чувствующими) издревле славятся своей сверхъестественной интуицией, но Ирера, по прихоти судьбы, была почти полностью обделена этим даром, что и вынуждало её постоянно быть настороже. Но зачем же заставлять делать это и всех остальных? Этого никто не понимал, и именно отсюда брали начало постоянные перепалки в отряде.
Вот и сейчас, услышав подначку эала, Ирера разозлилась ещё больше. Гибкая рука чёрной змеёй метнулась к его горлу, сгребла в кулак ворот куртки.
— Ты будешь меня слушать или нет? Я устала повторять тебе прописные истины снова и снова. Богиня! — эалийка разжала пальцы, и кот чуть не брякнулся на землю. — Мне дали под начало выводок котят, которых надо учить не только ходить, но и видеть! — Ирера искренне верила в то, что говорила, и на лице её читалась неподдельная обида. — Ну посмотри ты перед собой, — она указала на носилки, плывущие вслед за кубом. — Что ты там видишь, и почему ты видишь именно это?
Только чтобы не навлечь на себя ещё большего гнева, новоявленный маг взглянул туда, куда она хотела. Тусклое, испускаемое волшебным льдом сияние заливало несколько носилок, укрытых плащами, под которыми угадывались очертания алайских тел… «Или всё ещё алаев?» — подумал придушенный эал: трудно определиться с формулировкой, когда перед тобой лежит мёртвое, пропечённое, как котлета, драконьим пламенем тело, но душа так и не покинула его.
— Думаю, «живой труп» подходит лучше всего, — заявил подъехавший к ним высокий мужчина. Мелтарис, старший телепат отряда, даже и не думал скрывать, что прочитал мысли своего подчинённого.
Он единственный сидел в седле как-то неуклюже, сгорбившись. Огромный плащ, явно не с алайского плеча, бесформенным мешком скрывал то, во что превратились грудь эала, его одежда и лёгкие, эльфийской работы доспехи, спекшиеся от жаркого выдоха той же злобной харнианской ящерицы, которая погубила покоящихся на носилках существ. Достаточно было бы одного взгляда на его изуродованное тело, чтобы стало ясно, что оно мертво, но, подобно своим товарищам по несчастью, Мелтарис ан Ал Эменаит не осмелился покинуть «испорченную тушку»…
Раньше почившим алаям можно было бы даже позавидовать — они успели бы уже обзавестись новыми телами и сидели (как это заведено по такому случаю) в бриаэлларском кабаке «Новая тушка», посмеиваясь над остальными членами отряда, всё ещё ползающими под землёй. Но времена изменились.
Власть над судьбами обитателей Энхиарга после их смерти более не была сосредоточена только в руках Веиндора Милосердного. Один из сотворённых им в помощь себе серебряных драконов, вернее — одна из, вышла из его повиновения и стала действовать в собственных интересах, весьма далёких от благородства и справедливости. Для достижения этих целей и употребила она дарованные создателем силы: желая отомстить всей алайской расе за давнюю обиду, она убила ни в чём не повиннуюсианайЭталианну. И не просто убила, а пронзила лоэдаарским кинжалом — оружием, после удара которым, душа золотоволосойТени богининикогда не сможет воссоединиться ни с одним телом.
Более того, расправившись с Эталианной, драконица, заручившись поддержкой тёмной силы, до того момента неведомой жителям Энхиарга, сумела скрыться от гнева Веиндора. Но мечты свои об уничтожении алайской расы вряд ли забыла: месть её не была завершена, да и новый её покровитель был также враждебен детям Аласаис.
После её побега наступили страшные дни, когда ни одно существо, оставшееся без тела, больше не могло чувствовать себя в безопасности. В сущности, остальные тоже не очень-то могли, но дела у мертвецов (как предупреждали жрецы Веиндора) обстояли особенно плохо, потому-то и плыли следом за ледяным кубом трое носилок с останками погибших в этой экспедиции алаев и адора.
В отличие от них Мелтарис мог передвигаться самостоятельно — струя огня попала ему в грудь, но руки и ноги эала, хотя и были обожжены, не утратили подвижность. Мыслил он тоже довольно ясно и сумел, несмотря на ужасные раны, сохранить речь и свой телепатический дар.
Ирера отпустила свою жертву, предоставив удовольствие разбираться с ней непосредственному начальству. Потирая шею и поправляя растянутый воротник, картёжник тутже начал жаловаться Мелтарису.
Разумеется, он делал это не вслух, но Ирера и так знала, какие гадости в её адрес щедрым потоком льются сейчас в сознание Мела. Сама того не замечая, грозная «леди арсенал» обиженно надула губы и опустила плечи.
Вдруг Мелтарис расхохотался. Это был жуткий звук — неестественный, глухой хохот трупа, но заговорил телепат уже своим обычным голосом и, надо сказать, с большой долей сарказма.
— Друг мой, если б она требовала от тебя производить подробный анализ породы и в процентном отношении сообщать о вероятной реакции её составляющих на соприкосновение с магией куба, я бы первый встал на твою защиту. Но она этого не просит, тебе надо просто не задевать кубом за стены — и всё. Это не так сложно, чтобы устраивать дискуссию.
Ирера в очередной раз поразилась выдержке Мелтариса. За то время, пока он говорил, она уже десять раз успела бы придушить дрянного кота, не скрывающего ехидства. А про то, что сделал бы с ним её отец, лучше было и вовсе не думать…
— Хорошо, — буркнул наконец несчастный и снова не удержался: — Но всё-таки это противоестественно. Мы кошки и должны делать всё по-кошачьи!
— Так, фраза, конечно, достойная воспитанника патриарха Селорна, — как-то нехорошо покачал головой Мел. — Но скажи-ка мне, кот, помнишь ты сталактитовую рощу, что вчера так некстати нас задержала?
Воин-маг неуверенно кивнул.
— Помнишь. Тогда задам тебе другой вопрос: сколько бы ты, как истинный алай,когтямивырубал ту рощу? Не знаешь? Так давай дойдем до следующей — и я дам тебе возможность установить это опытным путём.
— И всё равно… — попытался было упрямствовать кот, но осёкся на полуслове.
— Не всё равно, — медленно произнёс Мелтарис. — Патриарх Селорн, твой и мой повелитель, не левой задней лапой думал, посылая её сюда именно в таком качестве. Если тебе ещё раз случится усомниться в его решении… — мысленно прошипел он, вытянув вперёд шею, так что приоткрылось его обезображенное лицо. Исподлобья глянули холодные зелёные глаза мёртвого, но не утратившего силу телепата.
— Понял, — быстро кивнул картёжник.
— Прекрасно, — уже вслух заявил Мелтарис и поглубже натянул капюшон. — Мы тут, кажется, обо всём договорились, — обратился он к Ирере, — но, боюсь, тяжесть раздумий над услышанным не позволит нашему другу совмещать их с управлением кубом. Я возьму это на себя.
Удивление отразилось на лицах всех, кто услышал его слова. Даже Ирера не удержалась:
— Ты уверен, что справишься?
— О, могу тебя заверить, смерть отвлекает от работы куда меньше карт, — невесело усмехнулся где-то в недрах своего капюшона Мелтарис. — Справлюсь. Самому мне колдовать не придётся, а без этого нагрузка пустяшная.
— Тогда решено, — кивнула эалийка и выжидающе протянула ладонь. — Медальон.
Разжалованный из магов обратно в воины эал что-то пробурчал себе под нос, но тут же стянул с шеи драгоценную цепочку и передал её дочери Селорна. Она мгновение повертела её в пальцах и обернулась к Мелтарису, который склонил голову с таким видом, будто Ирера была по меньшей мере королевой, собиравшейся наградить его орденом за отвагу.
Эалийка хотела было подыграть ему и уже придала лицу соответствующее выражение, но в последний момент, взглянув на ужасные ожоги Мела, остановилась.


— Может быть, будет лучше, если ты понесёшь его в руке? — почему-то смущаясь, спросила она, но телепат только усмехнулся и ещё сильнее вытянул шею.
Если бы он оставил себе возможность чувствовать боль, она уже свела бы его с ума (хотя некоторые поговаривали, что он и так не в своём уме). И всё же Ирера очень осторожно надевала медальон на шею Мелтариса; парочка нашкодивших котов за её спиной гаденько зафыркала. Чуть слышно. Эалийка и ухом не повела, но стоило Мелу выпрямиться, как она обернулась к разгильдяям:
— Я видела какую-то живность в туннеле слева. Если не сгодится нам, так хоть раомпов накормим. Ты у нас теперь свободен от прежних обязанностей, вот и давай, займисьсвоим делом, — приказала она недодушенному воину.
— Правильно, и не тревожь больше сон мёртвых… в моём лице, — поддакнул Мелтарис и снова зарылся в ворох тёмных складок плаща.
Ирера с благодарностью посмотрела на него, но тут куб, за судьбу которого она только-только успокоилась, опять остановился.
— Что случилось? — нетерпеливо спросила Ирера.
— Не знаю, что-то впереди, — послышалось из-под плаща, — наверное, опять сталактиты. Надо послать кого-нибудь особо разговорчивого нарубить дровишек в каменном лесу. Эх, жаль картёжника отослали, — намеренно громко проговорил он, и повернувший было обратно «охотник» быстренько скрылся во мраке.
Ирера почувствовала, что её старый друг улыбается, и на душе у неё полегчало…* * *
Туннель, где застрял отряд, был довольно узким. Расстояния между его стенами и гранями куба хватало, чтобы пройти, но обжигаться об излучающую жуткий холод глыбу никому не хотелось. Не чувствуя впереди острой опасности, алаи медлили, сгорая от любопытства. Но сколько они ни ёрзали в сёдлах и как ни вытягивали шеи, увидеть им ничего не удалось: излучение куба мешало и обычному, и тепловому, и магическому зрению. Кошки прислушались. Из-за морозного облака доносились встревоженные голоса, какой-то странный шум и… приглушённые смешки.
Внезапно на той стороне что-то крикнули, куб резко опустился, зависнув в паре пальцев от пола. В следующее мгновение над ним пронеслось нечто большое, едва различимое в сиянии ледяных граней. Алаи задрали головы: на потолке «стоял» заиндевелый раомп с покрытым снежной корочкой ан Камианом на спине. В этом не было ничего особенного — камень под ногами подземных слонов «оживал», становился пластичным и при каждом шаге крепко прихватывал ступни подземных слонов, словно чашечка хищного растения попавшую внутрь муху. Другое дело, что потолок, видимо под действием холода.
испускаемого обратившимися в одну ледяную скульптуру животным и всадником, начинал крошиться. Вот-вот «изваяние» рухнет на пол и разобьётся… Но Ирера испугалась вовсе не этого: кто-то уже применил заклинание, опустившее куб, и она была уверена, что сейчас какой-нибудь обормот обязательно попытается левитировать эту замёрзшую парочку, магия скал среагирует на чужеродное волшебство, и тогда всем им будет очень плохо.
Эалийка порывисто оглянулась, одновременно освобождая притороченную к седлу сеть, и точно — рыжеглазая Азара толкнула локтем своего спящего напарника, который, спросонья не разобравшись что к чему, уже протянул руку, готовясь прочесть заклинание. В следующее мгновение рукоять брошенного Ирерой кинжала врезалась несчастному в лоб. Другой рукой оскалившаяся эалийка метнула сеть, и та, подхватив в полёте сорвавшихся таки животное и всадника, всеми четырьмя своими утяжелёнными углами намертво прилипла к потолку.
— Метко, — похвалил Иреру оставшийся картёжник и получил в ответ такой взгляд, что предпочёл больше не комментировать таланты своей предводительницы, не говоря уже о её недостатках.
Несколькими минутами позже, глядя, как добровольцы снимают пострадавшего Алриса ан Камиана, с трудом отдирая сеть от потолка, Ирера всё ещё тщетно пыталась успокоиться. Конечно, она отдавала себе отчёт в том, что, командуя алаями, надо быть готовой к подобным «забавным» инцидентам, что они будут происходить постоянно, хотя, скорее всего, и без сколько-нибудь плачевных последствий. Но это бесило её так сильно… как, наверное, она сама бесила остальных своих спутников.
Куб снова пришёл в движение, он поднялся на прежнюю высоту и сместился вправо. Сияние его грани, выходившей в образовавшийся проход, несколько потускнело, словно на пути холода появилась какая-то преграда. Через секунду стало понятно, ради чего кто-то из ехавших впереди волшебников возвёл, к новому ужасу Иреры, этот щит: из просвета показалась морда протискивающегося мимо глыбы раомпа. Зверь втянул бока, став едва ли не в два раза уже. Его рослому седоку пришлось подтянуть колени к подбородку, балансируя на вздыбившемся позвоночнике. Выбравшись на открытое место, подземный слон резко встряхнул всеми своими складками, словно вылезший из воды пёс, но всадник легко удержался — Танаону ан Руалу, бестиологу отряда, за его долгую жизнь довелось ездить и не на таких тварях…
— Что там происходит? — крикнула Ирера. — Какого лиара этот безмозглый делал на потолке? — Выказав свойственную большинству залов «любовь» к бесшабашным ан Камианам, она мотнула головой в сторону заиндевелого кота.
— Ерунда, — тряхнул густой чёрной гривой Танаон; на смуглом лице его было недовольство, но глаза смеялись. — В туннель залетела птица… или что-то другое, я не видел. А раомпы голодны, вот один из них и погнался за ней (Ирера оглянулась, дабы испепелить взором другого, ответственного за зверей, картёжника), влез на свод и тут еговсадник окончательно проснулся — вниз головой. Ну и выпустил когти… А дальше вы уже видели: раомп метался по потолку, пытался стряхнуть ан Камиана, приложил его башкой о какой-то камень и выскочил к вам. Алмеарн едва успел опустить куб, а то замёрзли бы оба насмерть.
— Да и пусть бы, — проворчала эалийка, — может, остальные взялись бы за ум. А то — как на крышу под луной прогуляться вышли! — Она передёрнула плечами, выражая всюбездну своего презрения к алаям, шумно обсуждающим услышанное за её спиной.
— Эй там, хватит болтать, трогайтесь! — прикрикнул на них Танаон и добавил, обращаясь к Ирере: — Их, в общем-то, можно понять, не кошачье это дело — ползать по подземельям. Тут не то что на потолок полезешь…
Устало прикрыв глаза, эалийка вздохнула, с нежеланием признавая его правоту. Бестиолог не позволил себе ни намёка на поучительный тон, но Ирере и так было понятно, на чей хвост хотела наступить его лапа. Это она потащила неподготовленный отряд в недра Адорских скал. И она же постоянно цеплялась к своим спутникам, упрекая их в отсутствии необходимых в походе навыков, благополучно забывая, что они и не должны были всего этого уметь.
Отряд алаев был направлен в Адорские скалы отнюдь не поохотиться на огненных драконов. Их призвали, чтобы допросить уже пойманных адорами и заточённых в ледяные глыбы харнианцев: зачем, откуда и каким именно образом они попали сюда, не связаны ли они с другими врагами кошек и так далее. Поэтому телепаты отряда специализировались на извлечении информации из чужих голов, волшебники — на расшифровке следов магических воздействий. Обладая многовековым опытом работы в своих областях, они всё-таки мало подходили для боевых заданий. А некоторые кошки — те же Тинойа и Алрис ан Камиан — вообще были включены в состав «делегации» с одной только целью: пока остальные будут заняты делом, ненавязчиво, что называется — за бокалом молока, донести до как можно большего числа адоров истинное положение дел в Энхиарге, о котором кошки по воле случая были осведомлены более всех остальных. По правде говоря, сама Ирера тоже была из числа этих «некоторых», с той лишь разницей, что ей надлежалопросвещать не рядовых жителей здешних мест, а их правителей… чем она успешно и занималась, до тех пор пока телепаты не выяснили, что память пленников чиста, как белый лист, причём стёрта — наигрубейшим образом.
Ирера не могла сказать, какая колючка попала ей под хвост. Её желание спуститься в подземелья, где также были замечены харнианцы, было настолько абсурдно, что даже будь на месте Иреры анэис, и той пришлось бы немало потрудиться, чтобы заставить алаев прислушаться к голосу её интуиции. И всё же она настояла на своём — после двух часов уговоров кошки почти поверили, что смогут найти в Адорских скалах нечто из ряда вон выходящее…
Но трофеи оказались невелики: два харнианца, дракон и пяток склянок из безднианского стекла с горстками невзрачных камешков внутри. Глядя на эти банки, можно было предположить, что харнианцев послали в Адорские скалы собирать образцы пород. Можно — то оно можно, но уж слишком не вязался образ агрессивно-сумасшедших детей Огня с таким мирным родом деятельности.
Сами образцы так и лучились волшебством. Маги утверждали, что оно как-то связано с пространственными перемещениями, возможно, с порталами, но ничего больше об этих камнях узнать не удалось. (Разве что ан Камиан сообщил, что на вкус они напоминают муку из драконьих костей — основу драгоценной пудры эморийских модниц). Было решено по возвращении домой показать их кому-нибудь из драконов Изменчивого.
Новая порция харнианцев тоже ничего не помнила о своей прошлой жизни и цели визита во владения адоров. Обследовав большую пещеру, по которой до появления кошек (по словам головного дозора в лице всё той же Тинойи) бесцельно слонялись эти дети Огня, маги предположили, что память харнианцев пала жертвой столкновения переместивших их сюда чар с собственной магией скал. Но это открытие было так себе утешением.
Караван снова двинулся, на этот раз куда быстрее. Нетрудно было догадаться почему: залетевшая в туннель птица была верным знаком, что скоро утомительному, тоскливому путешествию придёт конец. Алаи выберутся наконец-то из этого треклятого подземелья к так любимым ими травке, птичкам, мышкам и солнышку… Хотя нет — солнышка там как раз и не будет: поглядев на чудом уцелевшие часы, Мелтарис увидел, что зрачок на их миндалевидном циферблате распахнут во всю ширь, а это значит — на поверхности царит ночь. Что ж, звёздочки и Глаза — это тоже совсем неплохо…* * *
Один за другим алаи покидали пещеры. Все, кроме Алмеарна, Мелтариса и Иреры, не удержались, спрыгнули с сёдел и, уже огромными кошками, выступили на небольшую каменную террасу… Они замерли, зачарованные простором, открывшимся в сиянии двух вечно полных лун Энхиарга — Глаз Аласаис, как называли их все, даже недруги прекрасной наэй. Громадными, поросшими густым лесом ступенями уходили вниз склоны Адорских гор, вершины могучих деревьев, не намного уступающих древним великанам лесов Ал Эменаит, серебрились в лучах ночных светил. Говорят, в ясную погоду отсюда можно было разглядеть огни города Эртни, а днём, если повезёт, и его окрестности — живописные луга, где вытекающая из озера Тириал извилистая Серебрянка впадает в Великую Змеиную Реку.
Но подъехавшая к самому краю платформы Ирера сколько ни вглядывалась во мрак, ничего разглядеть не сумела. «Неудивительно — в Эртни теперь почти никого не осталось», — мрачно подумала эалийка. Ей и самой не хотелось бы оказаться в городе, стоящем на пути армии Хеллина, если тот и вправду двинет войска через Звериный проход. Пусть даже этому городу покровительствовали власти Элидана, пользующиеся особой милостью у Веиндора…
Из всего отряда одна Ирера не выказывала радости. Кошки за её спиной были вряд ли заняты сейчас чем-то, кроме собственных ощущений от возвращения в привычный мир. Темнота, глухая, давящая тишина подземелий — всё осталось позади. Прохладный ночной ветер играл их усами, ласково гладил по шерсти и щекотал носы ароматами леса, горных цветов, земли и всяческой живности, что аппетитными пятнами тепла мельтешила среди деревьев. После подземелья запахи казались неожиданно сильными, но алаи втягивали их полной грудью, впитывали, словно большие мохнатые губки. Их уши без остановки крутились туда-сюда, не желая упустить ни одного звука, а они буквально оглушали после недель постоянного вслушивания в чуть заметные шорохи…
— О, Глазки мои, Глазки!!! — внезапно возопил размороженный ан Камиан; никто и не заметил, когда он успел вернуть двуногий облик.
Его спутники поёжились — казалось, звучный голос алая достиг подножия Адорских скал, разлившись на многие тысячи прыжков вокруг. Ирера, неприязненно наморщив нос,глубоко вздохнула и долгим взглядом окинула склоны, словно пытаясь проследить за звуком — не заставил ли он злорадно встрепенуться там, во тьме, чьи-то настороженные уши?
Мелу не составило труда угадать, куда потекли сейчас мысли Иреры — конечно туда, где, как голодный бойцовый пёс на цепи, ярился хелротский владыка Хеллин. Скоро, очень скоро он сорвётся с привязи. Этого не могло не произойти, ибо тот, кто натравливал его на Элаан (и только ли на Элаан?) обладал, увы, не меньшим талантом убеждать, чем соплеменники Мелтариса.
Адоры уже не раз заявляли, что собираются остановить Хеллина, как только его армия вступит в Звериный проход: не один Мел опасался, что такое чудовище, как этот самопровозглашенный бог, расправившись со своей основной жертвой тут же кинется на новую. Пёс, бегущий за брошенной хозяином палкой, может мигом забыть о ней стоит ему заметить кошку. А для повелителя Хелраада такой «кошкой» могли стать и адоры, и люди Эртни — что уж говорить о кошках Аласаис. Алаев он ненавидел уже давно, с тех самых пор, как одна из Теней Аласаис помогла небольшому войску его бывших подданных, восставших против власти Хеллина и бежавших из страны, одержать победу над армией Хелраада в знаменитой битве на Огненной реке.
Мелтарис прекрасно помнил о давнишнем намерении «хелраадского пса» отомстить за это унижение. Он знал также о «пылкой любви» к алаям его нынешнего хозяина, вернее— «Хозяев», потому что именно так называли себя ближайшие соратники той тёмной силы, с которой готовился сейчас воевать Бриаэллар и которая, без сомнения, уже прибирала к рукам армии Хеллина. И всё же Мел не мог отрицать, что становиться на пути этих армий и даже говорить о своём намерении сделать это — никак нельзя. На кого бы на самом деле ни собирался напасть Хеллин, официально его войска шли на праведный бой с Элааном, страной Света, против которой сейчас ополчился практически весь Наэйриан,[2]и мешать ему — означало причислить себя к союзникам всеобщего врага. А тогда даже знаменитая алайская дипломатия не поможет выбраться из этой передряги…
Заварушка вокруг Элаана началась с событий, произошедших на другом конце Наэйриана, в человеческом королевстве Канирали. Все главные действующие лица вспыхнувшей там кровавой смуты, как сейчас было доподлинно установлено, находились под телепатическим контролем, кто-то управлял ими, но вот кто именно — на этот счёт мнения энхиаргцев расходились.
Большая часть обывателей пребывала в полной уверенности, что переворот устроили элаанские чародеи — даром что поганые светлюки ничего не смыслят в «окучивании мозгов». Причём устроили — с гнусной целью обвинить во всём эалов-телепатов из Ал Эменаит (и это им почти удалось: даже Веиндор Милосердный поверил в виновность детей Аласаис — они чудом сумели оправдаться). Эту антиэлаанскую версию усиленно проталкивал господин Ректор Линдорской Академии Магии — якобы его подчинённые случайно наткнулись на следы типичных для элаанцев заклятий в головах каниралийских смутьянов.
Впрочем, он мог бы и не слишком стараться — высокомерных элаанцев, непоколебимо уверенных в своем идейном и магическом превосходстве над остальным миром, настолько ненавидели в Энхиарге, что были готовы и без доказательств поверить в их вину. Но Ректор не только предоставил необходимые свидетельства, но и, для пущей убедительности, позаботился о том, чтобы как бы случайно всплыло ещё несколько подобных историй. Жутковатых историй, о которых прежде молчали, разумеется, исключительно в страхе перед мощью Элаана. Они всколыхнули в памяти энхиаргцев их личные обиды на Элаан, дали выход чувствам, копившимся в их душах веками. И понеслось…
В итоге Элаану пришлось укрыться под невиданной прочности магическим куполом, а в островном городе Линдорге собиралась армия, какой ещё не видели в Энхиарге. Все были так напуганы угрозой Света, так горели жаждой мщения, что под знамёна господина Ректора становились самые разные силы — вон и Хеллин собирался подтянуться.
Кошкам Аласаис хотелось бы тоже поверить в эту версию. Какой восторг: силы так нелюбимого ими Линдорга и старого их врага Хеллина, идут сражаться с главным недругом кошек — Элааном! Но, увы, в отличие от других рас, они слишком хорошо знали, что вовсе не элаанцы промыли мозги каниралийской знати, не они подставили алаев — о нет! Отнюдь не их правительница Лайнаэн заварила всю эту кашу, а скорее — её полная противоположность (которую патриарх Малаур прозвал Тал — «тёмный аналог Лайнаэн»). Этот безымянный наэй Тьмы, стоящий за анти-элаанской компанией господина Ректора, имел планы по захвату власти над Энхиаргом и вдобавок горел желанием использовать для их достижения самих кошек Аласаис.
Он успешно прибрал к рукам бывшую руалскую царицу Амиалис и парочку её отпрысков, Даэланор и Гелариона — соратников той самой серебряной твари, из-за которой Мелтарис не мог умереть, не опасаясь за свою душу. Господин Тал пытался добраться и до сианай Аниаллу, но тут он, мягко говоря не преуспел…
Мел грустно усмехнулся: с этой Тенью Аласаис у него самого вышла довольно неприятная история. Около месяца назад вернувшись из Лар-эрт-эмори от матери и ничего не подозревая об этом «аналоге», он получил от мимоходом поприветствовавшего его патриарха Селорна задание (что-то вроде «не дать этим линдоргским и элаанским гениям поубивать друг друга без нашего непосредственного участия»), и был несколько смущён этим странным приказом. К счастью, ему подвернулась его старая знакомая — сианайАниаллу, и он тут же пристал к ней с расспросами, отчего в Бриаэлларе так негативно относятся к назревающей драке? Уж не сошли ли все они, часом, с ума?
Тень богини начала объяснять. Через какое-то время Мелтарис вдруг почувствовал, что она злится, но не понял почему и продолжал расспрашивать её о подробностях (как он сейчас понимал — с нудной обстоятельностью существа, уже составившего мнение о вопросе и в каждом слове собеседника ищущего лишь подтверждение своей позиции). Только когда у сианай совсем кончилось терпение и она прошипела: «Если ты считаешь, что мне не доставит удовольствия понаблюдать, как эти выродки из Элаана и Линдорга будут убивать друг друга, то ты ошибаешься! Я много бы отдала, чтобы насладиться этим зрелищем, но егоорганизатортребует слишком большую цену за входной билет», — только тут Мел начал догадываться, что он говорит что-то не то. «И чего жеонхочет?» — спросил недоумевающей эал, на что уже сумевшая взять себя в руки Тень богини печально ответила:«Всё,если ты ещё не слышал об этом. Благодаря ему я чуть было не лишилась собственной личности, а ведь он хотел её только в качестве аванса… Он хочет получить всё, Мел. Добьётся же он этого очень просто — разделит большую часть Энхиарга на две враждующие стороны, так чтобы никто не смог сохранить нейтралитет, стравит их, а потом добьёт уцелевших. Вот и вся песня», — вздохнула она и покачала головой, сожалея то ли о собственной вспышке, то ли о том, что Мелтарис опять не удержался от бестактных слов и поспешных суждений.
Впрочем, утешал себя Мелтарис, она была порядком взвинчена ещё до разговора с ним. Он знал: Аниаллу шла тогда от своего второго приёмного отца — Кеана, Верховного жреца Бриаэллара, а от него она почти всегда возвращалась в дурном настроении.
«А вот Ирера на этот раз одним дурным настроением не отделается», — Мел покосился на напряжённую эалийку. Она смотрела уже не вниз, где прятался во мраке городок Эртни, а в небо — на далёкую звезду Бриаэллара. Дома эту грозную воительницу ждал не просто неприятный разговор с её отцом, патриархом Селорном, а хорошая трёпка за безрассудное самоуправство.
Мелтарис искренне надеялся, что оправданием его старой подруге послужит успешное выполнение её изначальной миссии, которая была довольно деликатной: уговорить Адорнатана Градора, владыку этих гор и лесов, отказаться от намерения помешать продвижению войск Хеллина. Высший Совет Бриаэллара не мог допустить, чтобы адоры так подставили себя.
Сделать это оказалось не так-то просто. Адоры, существа по натуре добрые и терпеливые, за столетия соседства с Хелраадом всё же успели порядком озлобиться на него. Поэтому, как только разнеслась весть, что хелротская армия будет продвигаться сквозь их владения по Звериному проходу — довольно широкому ущелью между Адорскими иСеребряными скалами, которое одно связывало Хелраад с остальными землями Наэйриана, — они тут же начали обдумывать способы помешать этому. «Зверь должен сидеть вклетке, а не разгуливать по улицам городов Наэйриана», — изо дня в день нашёптывал Адорнатану один из его ближайших советников. Сделать это великодушный адор предлагал бескровно: с той властью над камнями, которой они обладали, его соплеменникам ничего не стоило «срастить» скальные стены узкого прохода и тем самым намертво запереть Хеллина в его окружённом горами королевстве. Намертво — потому что пользоваться для перемещения порталами Хеллин сейчас вряд ли рискнёт.
— Хотя… с этих станется попереть прямо через горы, — вдруг, словно подслушав мысли Мелтариса, пробормотала Ирера; видимо, готовясь к встрече с адорами, она перебирала все те доводы, которые приводила им раньше, отговаривая от затеи со Звериным проходом.
— Нет, Ирера, думаю, с агзарами даже им не совладать, — помотал головой Танаон, занятый тем, что вычищал каменную крошку, забившуюся в складки кожи его раомпа.
Когда он произносил слово «агзары», в его голосе слышались нотки уважения. По роду своих занятий ему довелось иметь дело с самыми разнообразными животными, как созданными природой или богами, так и специально выведенными для той или иной цели. И если такой целью была война, то агзары намного превосходили их всех без исключения, уже многие годы оставаясь недостижимым идеалом для тех, кто работал в области… зоологического оружия. Сотворившие их хелротские мастера, и без того уже прославившиеся на весь Энхиарг, на этот раз превзошли самих себя, сделав своему воинственному владыке поистине бесценный подарок… По крайней мере, так казалось вначале.
Крылатые, быстрые, практически неуязвимые как для оружия, так и для магии, агзары оказались ещё и настолько умны, что сумели перехитрить своих создателей. Вырвавшись на свободу, они истребили всё население замка-лаборатории и улетели в горы, откуда с тех пор осуществляли регулярные набеги на окраины Хелраада. Со временем, не встречая достойного сопротивления, агзары расселились по всем окаймлявшим страну скалам, и только их на удивление умеренный аппетит спасал вырывших самим себе яму местных жителей от ужасных потерь. Звериный проход остался единственным (не считая подземных туннелей, хелротам не известных) относительно безопасным путём во владения Хеллина — агзары крайне редко нападали на путешествующих по нему существ, предпочитая охотиться огромными стаями, на обед которым не хватило бы самого большого каравана, и атаковать деревни и замки. Для чего, в общем-то, они некогда и выводились. Но если в этом агзары полностью следовали задумке своих создателей, то постоянство вкусовых пристрастий этих «птичек» оказалось сюрпризом, и сюрпризом крайне неприятным: они предпочитали питаться хелротами или, на худой конец, созданными ими тварями. Существами же других рас они откровенно брезговали, за исключением разве что случаев, когда те зачем-то лезли через горы мимо их чудовищных гнездовий…
— Только не особенно превозноси их перед советником Фанадором, — согласно кивнув, шепнула бестиологу Ирера. — Он тебя не поймёт. Трогаемся, — отчётливо прозвучал в повисшей после крика ан Камиана тишине её негромкий приказ, и отряд пришёл в движение.
Впереди поехали адоры. Алаи растянулись за ними длинной тёмной цепочкой в середине которой мерцал огромный ледяной куб с пленённым драконом и куб поменьше с парочкой замороженных харнианцев. Никто так и не придумал, чем бы их зачехлить. Земля и камни всё так же крепко придерживали ноги раомпов, а кошки шли рядом, распушившиеся, каждой вибриссой, каждой шерстинкой вбирающие в себя ночь. Даже те из них, чьи шкуры не были чёрными, идеально сливались со мраком.
Вскоре отряд вступил под сень Адорского леса. Алаи, даже Тинойа и ан Камиан, притихли, очарованные спокойной мощью древних гигантов. Предводитель адоров попросил остановить куб у одного из них — необъятного, с карминными разводами на стройном стволе. Кора мгновенно заиндевела от близости ледяной грани. Адор прижался щекой к дереву, постоял так какое-то время и дал знак, что можно идти дальше.
Кошки не стали расспрашивать, зачем он это сделал, но многих из них этот случай заставил вспомнить страшные истории, ходившие об Адорском лесе. Эйтли Тинойа, конечно, тоже вспомнила.
— А правда, что в этом лесу живут ходячие деревья, которые… кушают магов?
— Нет. Ходячих деревьев у нас нет, как нет их и в вашем Ал Эменаит, — на ходу погладив один из стволов, откликнулся адор. — Но доля истины в этой легенде есть: наши деревья и вправду питаются магией. Смотри, — адор хлопнул в ладоши, и над головой его загорелся волшебный огонёк.
В первые несколько секунд своей жизни он выглядел так, как и подобает волшебному огоньку, но потом листва вокруг вдруг зашумела, и комочек белого пламени потерял форму, отрастил с десяток коротких щупалец — будто не поделившие добычу деревья тянули его, каждое к себе, за невидимые ниточки. Вскоре от огонька осталась лишь стайка искр, мгновение они сиротливо жались друг к другу, кружась на месте выводком зверят, потерявших свою мать, а потом покорно поплыли к одетым в рыхлый бархат мха стволам и впитались в них, как капли молока в чёрную землю.
— Здорово! — раскинув руки в несуразной попытке дотянуться сразу до двух стволов, воскликнула Эйтли. — Вот где надо с линдоргскими магами сражаться — и им крышка, и деревьям подкормка! — блеснув глазами, хихикнула она. — А можно мне у вас какой-нибудь кустик выкопать? Ну ма-аленький?
— Можно, — ответил он. — Только, попав к тебе домой, он превратится в просто красивый куст, и его меню станет самым обыкновенным. Многие пытались вывезти из леса хотя бы росток, чтобы он при этом сохранил свой дар, но никто в этом пока не преуспел.
— Обидно, — только и осталось признать бедной Тинойе.* * *
Адоры из свиты Фанадора встретили караван в условленном месте и проводили на поляну, где их ожидал сам советник. Её правильный овал мягко сиял в лунном свете, будтоприпорошенный снегом. Широкая полоса слабо флюоресцирующего густо-багрового мха окаймляла поляну, отделяя её от тёмных колышущихся зарослей. Подъехав к ней вплотную и глянув под ноги своему раомпу, Ирера остановила его и вопросительно посмотрела на ближайшего адора: внизу мохнатый слой мха пронизывала сеть тончайших, полупрозрачных нитей. «Похоже на эморийскую лапшу, только та разноцветная и не светится», — не преминула прокомментировать это зрелище Тинойа. Но адор, к которому она обращалась, пропустил слова девушки мимо ушей и с улыбкой поклонился Ирере — видимо, не ожидал от неё такого бережного отношения к чудесам его родного леса, даром что она выросла среди деревьев не менее древних и волшебных… Мысленно вздохнув, Ирера улыбнулась в ответ.
Присев на корточки рядом с мерцающей полосой, коротко поприветствовавший алаев советник Фанадор простёр над ней руки и что-то тихо запел. Его ладони заскользили надо мхом, иногда легонько касаясь его. Вдруг сложенные пальцы правой руки нырнули внутрь и раскрылись где-то в бархатной глубине. Адор медленно поднял руку — к ладони прилипло несколько крупных пушистых искр.
Наблюдавшие за этим алаи словно почувствовали, каким приятным было их прикосновение. А Эйтли так и вообще тихонько подкралась к Фанадору и сунула любопытный нос буквально ему под руку. Он не рассердился (адоры почему-то никогда не сердились на Тинойю, будто заранее простив ей все выходки), и последовавшие за носом кошачьи глаза увидели, как стеклянные стебельки во мху расступились, образовав площадку чуть больше ноги раомпа. Эйтли понимающе улыбнулась, сцапала оторвавшийся от ладони советника мохнатый огонёк и, довольная собой, отползла в сторонку — любоваться.
Отряд тем временем перебирался на поляну. Алаи легко перепрыгивали через моховой «ров», раомпы перебирались медленнее, с умильной сосредоточенностью на мордах поднимая морщинистые ноги и аккуратно ставя их в расчищенные адором места. Видимо, этому трюку их обучили заранее.
— И что это за лапша такая? — уткнулся в неё любопытным носом Алрис; как всякому ан Камиану, коту не терпелось всё обнюхать, попробовать на вкус и на ощупь. Упругие стебельки пахли грозой и, увы, никак не откусывались.
— Это то, что не позволит лесу растерзать наш портал, — ответил ему Алмеарн. — И прекрати их есть.
Передав заботу о зверях другим адорам, советник Фанадор последовал за Ирерой и Мелтарисом. Кошки озирались по сторонам. Только стоя на поляне, можно было разглядеть, что стволы четырёх необъятных деревьев, росших по её краям, имеют полости, раскрытые в сторону её центра от самых корней до нижних ветвей этих гигантов. Внутри каждой такой древесной пещеры, из крупного нароста, ниспадая, подобно живым волосам Нэлоссии Прозрачной, струились сотни тех самых светящихся нитей, какие раздвигал во мху Фанадор.
— Ой! Ирера, смотри, листочки — совсем как у вас перед домом! — подёргала за плащ задумавшуюся эалийку Тинойа.
Та, покорная несчастной судьбе котячьей няньки, посмотрела, куда просили (вернее, сфокусировала зрение на зарослях, в которые до этого упиралась невидящим взглядом). И правда, листва высокого кустарника, отливающая светлой медью, отдалённо напоминала огненное убранство чёрных великанов с улицы Старых Клёнов.
— Я рад, что в наших лесах нашлось что-то, напомнившее вам о доме, — обратился к Ирере и её невоспитанной воспитаннице советник Фанадор. Спеша переправить путников и их опасную ношу на поляну, он был вынужден ограничиться всего парой приветственных слов. И теперь, явно намереваясь наверстать упущенное, он поклонился дамам с той живой грацией, которую трудно заподозрить в адорах с их ростом и мощной комплекцией.
Ирера напряглась, готовая наступить на хвост начинающейся светской беседе, но прежде чем Эйтли, мило присевшая на элиданский манер, успела открыть рот и перечислить любезному адору всё, что кажется ей здесь родным и близким, а сама Ирера — придумать фразу, чтобы этот самый рот заткнуть, в разговор бесцеремонно, как это и водится у их взбалмошной породы, влез отмороженный ан Камиан.
— Удивительные у вас эти твари, — вместо приветствия заявил он, указывая на мирно пасущихся рядом раомпов; всеядные звери флегматично объедали кто кору с брёвен, аккуратно сложенных на краю поляны, кто траву и цветы с зачем-то разбитых здесь клумб. — Так у них всё получается… глубокомысленно.
— Иди отсюда, — тихо-тихо сказала Ирера итакпосмотрела на ан Камиана, что не только его как ветром сдуло, но и у Тинойи пропала всякая охота любезничать сейчас с кем бы то ни было.
Ирера поспешила вкратце изложить советнику события похода. Он внимательно выслушал её, отвлекшись только один раз, для того чтобы указать подошедшему Алмеарну, главному волшебнику отряда, на темнеющие на дальней стороне поляны силуэты двух высоких деревьев, с расположенными правильными ярусами ветвями. Они были выращены только что по его просьбе. Советник предложил и Ирере воспользоваться возникшей в разговоре паузой, чтобы отдать распоряжения своим кошкам.
— Руководи, Ирера, — поддакнул ему Мелтарис, хотя он был, пожалуй, единственным из присутствующих, кем бы она как раз не стала командовать.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Головачев Василий - Ко времени моих слез
Головачев Василий
Ко времени моих слез


Перумов Ник - Война мага. Эндшпиль
Перумов Ник
Война мага. Эндшпиль


Корнев Павел - Черные сны
Корнев Павел
Черные сны


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека