Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

— Не бойся, ничего плохого с тобой не случится. Саркофаг просто выведет управление твоим тхабсом на уровень сознания.
— Разве он у меня… тхабс… есть?
— Тхабс — это как физический закон, запрограммированный генами. Он имеется у каждого человека. Хотя, как говорится, не каждому дано то, что он имеет. Впрочем, еще непоздно отказаться.
Артур уловил насмешливо-скептический огонек в глазах собеседника и молча полез внутрь саркофага. Оглянулся.
— Что дальше?
— Сядь, а лучше приляг. Ощущения будут странными, не совсем привычными, поэтому лучше пережить их лежа.
Артур поежился, почувствовав укол мгновенного страха, однако сделал вид, что спокоен. Сел посреди огромного, рассчитанного на гигантского тарантула, чешуйчато-жилистого ложа, потом лег навзничь. Прямо на него смотрел с изогнутого крыла ротонды стеклянно-фасетчатый глаз. Внутри глаза загорелась красная звезда, и Артур вздрогнул, почувствовав живой холодный взгляд. По телу пробежала волна дрожи, хотя сам он не шевелился, мышцы сокращались и расслаблялись самопроизвольно.
Прошла секунда, другая, пятая, десятая…
— Долго еще?
— Терпи, он тебя изучает. Для него ты — необычная сложная биомашина, выполняющая определенные функции.
— Какие? — выговорил Артур прыгающими губами.
— В принципе, человек и в самом деле есть биологическая машина, выполняющая семь основных функций на семи разных уровнях. Первый уровень — мышление, сознание, интеллект. Второй — чувства, эмоции. Третий — инстинкты, внутренняя работа организма. Четвертый — двигательная функция, то есть внешняя работа организма. Пятый уровень — функция воспроизведения, или сексуальная. Ну и, наконец, высшая интеллектуальная — состояние полного самосознания — и высшая интеллектуальная — состояние объективного сознания. Последние две функции доступны лишь единицам, потому что это, по сути,самадхи,состояние просветления, экстаз переживания истин.
— Мне они… тоже недоступны?
— А вот это уже будет зависеть от тебя. Внимание, сейчас ты полетишь.
«Куда?» — хотел спросить Артур, но не успел. Голова внезапно проросла миллионами невидимых волокон и начала распухать, превращаться в удивительный гигантский одуванчик…
Глава 10ДЫРА В АДУ

В понедельник первого августа сержант патрульно-постовой службы Ватуллин на личном «ВАЗ-2105» сбил шестидесятилетнюю женщину. Свидетели показали, что вместо оказания пострадавшей первой помощи он забил ее монтировкой до смерти, чтобы скрыть следы преступления, и скрылся с места происшествия. Задержан, но впоследствии отпущен «за неимением доказательной базы», так как свидетелями оказалась пара бомжей. Следователь предпочел им не поверить…
Во вторник второго августа старший сержант милиции Чхортишвили, работающий водителем в хозуправлении ГУВД Москвы, подвез на своем «Фольксвагене» попутчицу в микрорайон Сабурово, а затем изнасиловал ее, угрожая ножом. Задержан и отпущен на свободу вследствие недоказанности преступления; девушка, испуганная угрозами по телефону и слежкой за ней неизвестных лиц (вероятно, приятелей сержанта), не опознала насильника…
В среду задержан лейтенант милиции Каюмов, подрабатывающий продажей наркотиков и «крышеванием» наркобанды…
Третьего августа задержан капитан милиции Борисский, похитивший с двумя приятелями восемнадцатилетнего студента и требующий с родителей выкуп в размере ста тысяч долларов…
— Хватит! — хлопнул ладонью по столу Василий Никифорович. — Досье на отморозков в погонах слишком большое, пусть Веня проанализирует самые поганые истории и составит план бандликов. Что у нас по более крупной рыбе?
Парамонов, читавший текст с экрана компьютера, переключил файл.
— По докладу Счетной палаты о приватизации…
— По первому или по второму?
— По второму.
— Правильно, нет смысла заниматься тем, что уже свершилось. Никому не интересно, как олигархи и чиновники «пилили» общенародную собственность, зарабатывая свои миллионы и миллиарды.
— Ну почему? — не согласился Самандар. — Я бы с удовольствием «замочил» наиболее одиозных типа Березинского или Абрамовского, скупающих по всему миру недвижимость, яхты, самолеты, острова, спортивные клубы и команды. В назидание другим.
— Ими мы еще займемся. Давай второй список, Иван Терентьевич.
Второй доклад Счетной палаты, о котором говорил Котов, представлял собой по сути секретный план Купола по приватизации крупнейших предприятий оборонного комплекса. А так как в этом самом настоящем заговоре против государства участвовали первые лица страны и сам премьер, шанс обойти законы и окончательно подмять власть под криминальную Сверхсистему был очень велик.
Всего, по данным Счетной палаты, в оборонно-промышленном комплексе России иностранные юридические и физические лица и их аффилированные структуры уже владели более чем двадцатью пятью процентами акций в пятидесяти акционерных обществах, пакетами акций, превышающими размер блокирующего, — в тридцати АО, а в самых важных — вавиационной и космической промышленности — в семнадцати. Осталось приватизировать еще два-три десятка предприятий, с передачей в частные руки уникальных стратегических технологий, и, как говорится, шпионы могут спать спокойно. Зарубеж и без их помощи будет владеть всеми секретами российской оборонки. А на России как на могучей самостоятельной державе можно будет ставить крест.
— Производственное объединение «Молот Октября», — начал читать Парамонов. — Производит детали для зенитно-ракетных комплексов «Искандер». Доля оборонного заказа — семьдесят процентов. Субъект приватизации — территориальное агентство недвижимости «Фигвам». Заключения Госкомоборонпрома нет, но есть заключение правительства, подписанное замминистра промышленности Фурсатовым.
— Мочить! — бросил Самандар. — Всю вертикаль — от министерства до приобретателей.
— Дальше, — кивнул Василий Никифорович.
— Смоленский авиационный завод. Доля оборонки — тридцать пять процентов. Производит детали для вертолетов военного назначения. Субъект приватизации — местное территориальные агентство, получившее разрешение от самого министра экономразвития Грефинчука.
— Дальше.
— АО «Курский прибор»…
Сидели в квартире у Самандара, превращенной в штаб «СМЕРЧа», впятером: сам хозяин, Котов, Парамонов, Медведев и Веня Соколов, ставший по сути начальником внутреннейслужбы безопасности «чистилища». Ульяна принимала участие в заседаниях комиссариата всего три раза, когда решалась задача стратегического вектора «чистилища» и,конкретно, кадровые вопросы.
Веня Соколов предложил вдруг его спецкоманде поддержать антитеррористические акции, вспомнив дикий случай захвата боевиками школы в Беслане, и спровоцировал дискуссию о границах применения ответных мероприятий.
— Я против, — сказал Иван Терентьевич. — Надо просто не допускать захвата заложников.
— Ну а если захват уже произошел? — упорствовал бывший капитан разведки. — Что, будем выполнять требования террористов?
— Требования требованиям рознь. Если речь идет об освобождении из тюрем других бандитов, такое требование можно и выполнить.
— А если они потребуют вывести войска из Чечни или, там, Дагестана? Вообще отделиться от России?
— Жизнь людей важнее…
— Что с тобой, Иван Терентьевич? — перебил Парамонова Самандар. — Окстись! Любой вариант с выполнением требований боевиков — очередная демонстрация слабости власти, чреватая вереницей подобных захватов.
— Но штурм влечет за собой многочисленные жертвы, а боевикам выгоден любой такой сценарий, с любым количеством жертв.
— Вот поэтому существует другой путь, уже проверенный в деле кадыровцами еще несколько лет назад: контрзахват родственников террористов.
— Допустим, не удастся захватить родственников. Особенно если боевики — арабские или афганские наемники и прочая мразь. Что тогда?
— Давайте не будем ломать копья по этому вопросу, — интеллигентно предложил Медведев. — С терроризмом должна бороться федеральная власть. Тем более что нашу команду, какой бы опытной и профессиональной она ни была, никто не допустит к участию в контртеррористической операции.
— А никто ни у кого и не собирается спрашивать разрешения, — усмехнулся Самандар. — Но я тоже против участия наших ребят в такого рода деятельности. У нас другие задачи — «смерть чиновникам!».
Соколов хотел возразить, но посмотрел на лица комиссаров и передумал.
В двенадцать часов дня заседание закончилось. Были определены пути решения приоритетных проблем, информационного поиска и привлечения к работе «чистилища» надежных исполнителей. На пятницу пятого августа был намечен бандлик, обоснование которого представил Самандар.
— Есть перспективная работа, — начал он. — Узнал случайно, заинтересовался, начал искать информацию и вот что выяснил. Вы знаете о существовании в стране проблемы под названием «утечка мозгов»?
Комиссары переглянулись.
— Сказал «а», говори «б», — проворчал Василии Никифорович.
— В девяностые годы прошлого века за рубеж уехали сотни классных специалистов в самых разных областях наук. Но все же многие остались. И вот им-то живется очень несладко, потому что давление на ученых продолжается до сих пор. Меня же почему-то взволновала судьба одного физика-ядерщика, Николая Львовича Максименко. Слышали о таком?
— Короче, Склифосовский.
— Он выпускник физтеха Томского политехнического института, сейчас доктор наук, долго работал главным физиком Минатома, руководил лабораторией в Курчатовском ядерном центре, потом Институтом физико-технических проблем металлургии и все время занимался исследованиями свойств тория; есть такой радиоактивный элемент, если кому интересно. Кстати, реакторы на тории практически безопасны и энергетически более выгодны, чем на уране или плутонии. Но это к слову. Так вот, в последнее время на Николая Львовича, отказавшегося в свое время уехать за границу, начали давить.
— Кто?
— Рассказываю по порядку. Сначала к нему пришли некие люди, представившиеся экспертами МАГАТЭ — Международной комиссии по ядерной энергии, и предложили работу в одной из четырех стран: США, Австралии, Израиле или Канаде. Он снова отказался. И началась череда странных событий, а по сути — травля ученого. Его уволили. Институт перепрофилировали. Лабораторию, где он было устроился, закрыли. Все материалы отобрали. Квартиру обворовали, унесли все диски с его расчетами. А недавно на него напали какие-то подонки, и он чудом остался в живых. Шестидесятишестилетний мужик пошел в прокуратуру с жалобой, но там завести уголовное дело по факту угроз и травли отказались. В общем, полный тупик. Никто не в состоянии помочь. В Минатоме сейчас действуют несколько враждующих группировок, которые мешают четко сформулировать позицию министерства. Все дерутся за симпатии чиновников и бюджетные деньги, даже маститые ученые мужи. Но и здесь Николай Львович лишний. А ведь его направление работы чрезвычайно перспективное, причем и для отрасли, и для страны в целом.
— Кто-то сильно заинтересован в том, чтобы России не досталась эта технология, — задумчиво проговорил Парамонов. — Так?
— Совершенно верно.
— Кто? Ведь не те «шестерки», которые вышвырнули физика на улицу и закрыли институт? Не убоявшись ФСБ и прокуратуры? Без солидной «крыши» это сделать невозможно. Чиновники просто так не станут рисковать.
— Если бы наши чиновники не продавались, им бы цены не было, — мрачно пошутил Василий Никифорович. — До чего ты докопался?
— Насколько я вник в проблему, существует целая система развала российской науки…
— Наравне с системами развала образования, культуры, медицины, авиапромышленности и так далее, это не новость.
— Согласен, однако, если коротко, в правительстве окопались агенты влияния хорошо известного нам персонажа…
— Рыкова.
— Его, родимого, а через него связь, скорее всего, тянется в «розу», к Монарху. Но это тема отдельного разговора. Я занимался лишь одной сферой влияния — научной, и вот что вычислил. Вершиной системы является, естественно, Рыков, он же Меринов Марат Феликсович. Под ним система агентов влияния рангом пониже, окопавшихся в Думе, Совете Федерации, Совете безопасности и в правительстве. Могу даже назвать предполагаемые кандидатуры.
— Предполагаемые?
— А вы хотите, чтобы каждый из них сознался, что работает на Рыкова? Они, может быть, даже не понимают этого, поскольку зомбированы, но их легко можно вычислить по векторам деятельности. Тот же министр экономразвития уж такую лепту внес в развал страны, что просто светится, как радиоактивный элемент! Да и почти все министры тоже,и их замы. А уровнем ниже идут исполнители решений — сенаторы, губернаторы, их заместители, начальники служб, депутаты… кстати, слышали, что вчера произошло в Думе?
Мужчины вопросительно переглянулись.
— По телевидению вроде бы ничего не передавали… — неуверенно заметил Василий Никифорович.
— В Думе работают наши люди, они и сообщили новость. Вчера должна была решаться судьба законопроекта о национальной безопасности, повышающая ответственность чиновников, и прямо во время заседания все депутаты в зале потеряли способность соображать. А потом и вовсе отключились на несколько минут. А после все жаловались на странную слабость, вялость и отсутствие желания что-либо делать. У меня есть запись с телекамер системы наблюдения. Сейчас там работает комиссия ФСБ, но и так ясно, чтона депутатах кто-то отрабатывает психотронный генератор. Законопроект, кстати, был единогласно отклонен.
— Рыков? — хмыкнул Иван Терентьевич.



— Больше некому.
— Зачем это ему? Он такими экспериментами подставляет себя.
— Значит, мерзавец никого не боится, демонстрирует силу, считает себя единоличным властелином государства. А то и Земли в целом. Недаром же он стал координатором Союзов Неизвестных, боссом российской криминальной Сверхсистемы, которую успешно применяли все наши доморощенные Союзы Неизвестных во все времена. А управляли этими Союзами — забугорные координаторы.
— Это еще Алексей Николаевич Толстой отмечал, — тихо произнес Парамонов. — Помните? «Есть какая-то невидимая, тайно действующая сила, которая мешает всякому добру в России. Верно, она имеет начало в чужих краях, трепещущих России и действующих через золото».
— Толстой был Посвященным, он знал, что говорил.
— А президент? Тоже в команде Рыкова? — вежливо спросил Медведев.
— Президент ему нужен в роли оппозиции. Но власть президента ограничена, его указы легко блокируются почти на всех уровнях чиновничества. В стране создана настоящая «паутина» власти, за струны которой дергает один человек — Рыков.
— Давай о деле.
— Предлагаю обработать «дихлофосом» ту «ниточку паутины», которая зацепила Николая Львовича Максименко. Я ее просчитал. Вот она.
Самандар потеснил Парамонова, пробежался пальцами по клавиатуре. Экран компьютера мигнул, стал синим и плоским, затем обрел глубину, и в нем выплыла объемная конструкция связей, объединившая почти четыре десятка фамилий.
Василий Никифорович присвистнул.
— Ничего себе «ниточка» — целая сеть!
— А ты что думал? Что реализовывать установки кукловода-Рыкова будет один человек? В стране на протяжении всех последних лет — не меньше двадцати пяти! — создавалась коррумпированная чиновничья структура, которую легко можно переподчинить и использовать в своих целях. Рыков это и осуществил. Итак, начнем сразу снизу и сверху. Веня со своей командой займется губернской властью, которая буквально выдавливает Николая Львовича отовсюду; он живет сейчас в подмосковном Королеве. А мы сосредоточимся на Министерстве атомной энергетики. Вот схема воздействия.
Ноутбук отобразил новую систему связей, утыканную алыми стрелочками бандликов.
Комиссары углубились в изучение схемы…
* * *

Аркадию Борисовичу Барболису исполнилось пятьдесят восемь лет.
Трудовую деятельность он начал в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, после окончания Куйбышевского индустриального института, — дежурным инженером-электриком Обнинской АЭС. Работал заместителем главного инженера, начальником технологического цеха, главным инженером Белоярской атомной электростанции, затем главным инженером АЭС «Ловинса» в Финляндии.
Его заметили, и в тысяча девятьсот девяносто четвертом году Барболис был назначен заместителем начальника «Росглавзагранатомэнерго» министерства энергетики России. Вскоре его перевели в «Интератомэнерго», а потом назначили замом министра атомной энергетики. В две тысячи пятом году он стал министром. И резко переменился. Все, кто знал Аркадия Борисовича раньше, отмечали, что он стал заносчивее, суше, высокомернее, с подчиненными разговаривал нехотя, цедя слова, часто унижая собеседника. Свои решения он никому не объяснял, нередко снимал человека с должности без видимых причин, а главное — довел отрасль до такого состояния, что из нее начали уходить блестящие специалисты, кандидаты и доктора наук.
Прокуратура не раз заводила на непосредственных помощников Барболиса уголовные дела, в том числе — за лоббирование интересов отдельных олигархов и коммерческих структур, также работающих на иностранные державы, заинтересованные в превращении России в ядерную свалку. Сам же Аркадий Борисович оставался «вне подозрений», имея столь высокие связи в верхах, что мог позволить себе не бояться представителей закона. Его «крыша» могла свободно закрыть любые уголовные дела и блокировать расследование.
В друзьях Барболиса числились такие известные лица, как председатель Госдумы и его зам, министр МВД, секретарь Совета безопасности, бизнесмены Абрамовский и Коберзон. Совершенно естественно, что эти люди прикрывали его, несмотря на то что все знали: каждая подпись министра на финансовых документах «стоит» три процента отчислений от указанных в них сумм на личные зарубежные счета Барболиса.
Пятого августа, уже в конце рабочего дня, в кабинете министра раздался телефонный звонок.
— Извини, что беспокою, — послышался в трубке характерный горловой голос министра внутренних дел Телибеева. — Прокуратура вынашивает планы пошерстить твою епархию, надо встретиться, поговорить.
— Ты обещал прижать этих законников, — недовольно бросил Барболис. — Нельзя заменить Никитина? Могу предложить кандидатуру.
— Поговорим и об этом. Приезжай к восьми в ресторан «Monterosso» возле метро «Марксистская».
— Почему туда? Лучше ты приезжай ко мне домой. И не к восьми, а к девяти.
— Кончай базар, Аркадий! — озлился Телибеев. — Не слишком ли заелся? Могу напомнить кое-что. Твои желания пусть исполняют твои «шестерки».
— Все, чего я желаю, — ерническим тоном ответил Барболис, — это теплая постель, доброе слово и неограниченная власть.
— Всего-то? — фыркнул Телибеев. — Скромные у тебя аппетиты, господин атомный министр. Все, до встречи.
— Что все-таки случилось?
— Узнаешь, — отрубил министр и выключил связь.
Размышляя о поведении Телибеева — он явно волновался и говорил как-то неуверенно, напряженно, незнакомо, — Аркадий Борисович вызвал секретаршу и велел подогнать машину к главному входу в министерство. Через полчаса он уже ехал по Садовому кольцу в направлении на Таганскую площадь.
«Monterosso» (в переводе с итальянского «красная гора») представляет собой современный ресторан со всеми удобствами, включая диванчики с разноцветными подушками, на которых можно устроиться полулежа. Местная кухня ориентируется на итальянские и французские блюда, включающие в том числе луковый суп, корейку ягненка, маринованную в абсенте, дикую утку с «пьяной грушей» в медовом соусе, различные салаты и канапе. Ресторан не считается элитным, так как охрана не уделяет особого внимания VIP-клиентам, довольствуясь визуальным наблюдением за входом и залом.
Поэтому Аркадий Борисович и удивился выбору Зинатуллы Бедросовича, зная гораздо более крутые заведения. Однако не придал этому значения, считая, что министр МВД имеет какие-то свои стратегические расчеты.
Зал ресторана был заполнен наполовину, в основном молодежными компаниями, но Телибеева еще не было. Барболис прибыл раньше. Бросив недовольный взгляд на часы (торопил, а сам опаздывает), Аркадий Борисович сел за столик в углу за ажурной стеночкой, движением бровей отправил телохранителей за соседний столик. Заказал разливногопива «Будвайзер» подскочившему официанту, стал ждать, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.
В зал вошли три офицера милиции: капитан, майор и полковник. Один сразу подсел к охранникам Барболиса, другой остановился рядом, а полковник внезапно опустился на стул напротив министра.
— Здравия желаю, Аркадий Борисович. Вам привет от Зинатуллы Бедросовича.
Голос полковника был так похож на голос Телибеева, что министр вздернул брови на лоб.
— Вы…
— Я его представитель. Он не придет, дела, я озвучу его позицию и мнение одного авторитетного органа.
— Какого еще… органа? — Барболис бросил взгляд на телохранителей, но те, похоже, забыли о своем патроне и спокойно беседовали о чем-то с милиционерами.
— «Чистилища», — невозмутимо ответил полковник, доставая из кармана визитку и протягивая министру; он был седоус, кареглаз, иронично-хладнокровен. — Да не делайте вы знаки своим клевретам, они не подойдут. А попытаетесь поднять шум, вас просто пристрелят мои люди.
Барболис дрожащей рукой взял визитку, разглядывая золотой тисненый кинжальчик в уголке и красную надпись: «СМЕРЧ».
— Я н-не понимаю…
— Сейчас поймете. В вашем ведомстве работал физик Николай Львович Максименко.
— Не припоминаю…
— Врете, Аркадий Борисович, на документах, разрешающих увольнение Максименко и перепрофилирование института, где он был директором, стоит ваша подпись.
Барболис взмок, теряя свой лоск, судорожно скомкал носовой платок, вытер шею и лоб.
— Да, что-то было… давно… я уже и не…
— Буду краток. Если «чистилище» занимается кем-то конкретно, это означает одно: объект его внимания либо исправляет свои ошибки, либо… исчезает. Понимаете?
Министр поймал полный угрозы и силы взгляд собеседника, вздрогнул.
— Чего вы хотите?
— Правильный вопрос. Мы могли бы вас просто запрограммировать, не понадобилось бы никаких предисловий, но мы все же надеемся, что ваша уснувшая совесть проснется. И добавлю: второго предупреждения не будет!
Барболис вздрогнул снова.
— Я понимаю… постараюсь оправдать… что я должен делать?
— Вот адрес Николая Львовича. — Седоусый бросил на стол клочок бумаги. — Найдите его, дайте работу в системе, предоставьте возможность продолжать научные изыскания с выходом на практическое использование его теории.
Барболис прошелся платком по лицу, заерзал.
— Но это зависит не только от меня…
— Мы поговорим и с другими лицами, ответственными за творящиеся в министерстве безобразия. И мой вам совет: не делитесь ни с кем подробностями нашей встречи. Вам не помогут ни господин Телибеев, который тоже получит нашу «черную метку», ни ваши друзья-бизнесмены, ни ФСБ, ни сам президент. В противном случае в скором времени состоятся ваши пышные похороны.
Сказано это было таким уверенным будничным тоном, что Аркадий Борисович сразу поверил: убьют!
— Х-хорошо, я н-никому… но я должен пос-сове-товаться…
— Работайте, как работали, выполняйте свои планы, графики, соблюдайте распорядок дня, совещайтесь с экспертами. Но — начинайте работать на отрасль! На Россию! Повернитесь к ней лицом. — Полковник усмехнулся. — Иначе она повернется к вам задом. Свои предложения по улучшению деятельности министерства мы скинем вам по электронной почте. Договорились?
— Д-да, я понял… — Барболис отшатнулся, встретив взгляд собеседника.
Тот несколько мгновений не спускал с него страшных заледеневших глаз, потом выражение их изменилось, сквозь грозную решимость всплыла улыбка, только добавившая сумятицы и паники в душе министра.
— Не принимайте жизнь слишком серьезно, Аркадий Борисович. Вам из нее живым все равно не выбраться. До свидания.
Полковник встал, направился к выходу из зала. За ним двинулись его сослуживцы. Троица представителей закона исчезла за дверью, и только после этого Аркадий Борисович обнаружил, что рубашка неприятно липнет к телу, мокрая от пота. Он с отвращением бросил визитку с кинжальчиком на стол, вытер пальцы, открыл рот, чтобы позвать телохранителей, и застыл.
Они спали, уронив головы на локти!
— Как ты думаешь, подействует? — поинтересовался Василий Никифорович, снимая форму капитана милиции.
— Он трус, — пожал плечами Парамонов, сыгравший роль полковника. — Надавит кто посильней — сдаст и нас, и приятелей, и отца с матерью. Но я напугал его сильно. Хотялучше, если человек работает не за страх, а за совесть.
— Она у него есть? — хмыкнул Самандар, переодеваясь в пятнистый спецназовский комбинезон,
— Посмотрим. Не прорежется — будем принимать адекватные меры. Хватит всего бояться! Хватит терпеть оскорбления! Хватит относиться к быдлу и хамам по-человечески! К нелюдям — такое же отношение, Иначе сомнут!
Василий Никифорович с любопытством посмотрел на ставшее суровым лицо Ивана Терентьевича.
— Эк тебя достали хамы и быдло.
Парамонов очнулся, сделал официальное лицо, потом заметил сборы приятелей, озадаченно пригладил волосы на затылке.


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Роллинс Джеймс - Кости волхвов
Роллинс Джеймс
Кости волхвов


Сертаков Виталий - Демон и Бродяга
Сертаков Виталий
Демон и Бродяга


Контровский Владимир - Дорогами миров
Контровский Владимир
Дорогами миров


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека