Виртуальная библиотека. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | ссылки
РАЗДЕЛЫ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

КНИГИ ПО АЛФАВИТУ
... А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АВТОРЫ ПО АЛФАВИТУ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Введите фамилию автора:
Поиск от Google:



скачать книгу I на страницу автора

Он был одет в обычный летний костюм песочного цвета, какой можно увидеть едва ли не на каждом третьем жителе России, поэтому трудно было догадаться, что костюм этотносит Витязь Рода, обладающий боевым мастерством, которое превосходит большинство современных школ воинских искусств.
— Добрый вечер, — ответил Илья, бросил взгляд на машину Георгия, в кабине которой сидел водитель. — Надеюсь, вы не будете уверять, что проезжали здесь совершенно случайно?
— Не буду, — показал добродушную усмешку Витязь. — У нас к тебе деловой разговор, Илья Константинович. Пройдемся? Или где-нибудь присядем?
— Я живу неподалеку, можем зайти ко мне, почаевничать.
— Садись, подъедем.
Они сели на заднее сиденье «Вербы». Водитель оглянулся, поздоровался. Он был чем-то похож на Георгия, хотя Илья был уверен, что никогда раньше они не встречались.
— Это мой коллега, Тимофей, — представил его Георгий. — Тим, это Илья Пашин.
— Очень приятно, — в один голос сказали Пашин и водитель.
— Сейчас прямо, — показал Илья, — а на перекрестке направо.
Водитель кивнул, и у Ильи сложилось впечатление, что Тимофей знает дорогу.
Впечатление оказалось верным. «Верба» выехала точно к дому Пашина, хотя он и не уточнял адрес. Илья посмотрел на Георгия. Тот ответил ему знакомой усмешкой, давая понять, что все под контролем. И удивляться тут было нечему. Если ведическая служба безопасности начинала какую-то акцию, то готовила ее основательно, будь это даже обыкновенная встреча с одним из своих подопечных.
Поднялись в квартиру Пашина. Илья поставил чайник. Гости умылись с дороги, расположились за столом в гостиной.
— Слушаю вас, — сказал Илья, стараясь не показывать поднявшегося в душе волнения.
— Не будем ходить вокруг да около, Илья Константинович, — негромко начал Георгий. — Положение дел таково, что нам нужна твоя помощь. Не пора ли выходить из отшельнического транса, куда ты сам себя запрятал?
Кровь бросилась Илье в лицо. Но взгляд Георгия был полон такого доброго понимания и сочувствия, что Илья сдержал и ответное резкое слово (вам-то что за дело?), и вопрос (что вы имеете в виду?), и обиду. Опустил голову, справился с чувствами.
— Я думал об этом...
— Что ж, хорошо, коли так. Присоединяйся к нам. Ты не завершил свой путь обретенника и заступника, остановился на пороге, не познал своих корней. Между тем нас все еще мало, каждый на счету, а силы врага нашего прибывают. Ведомо ли тебе положение вещей в мире?
Илья вдруг подумал, что передача ему материалов по ликвидации сектантства Кириллом Ивановичем и встреча с Виктором Скоковым являются звеньями одной цепи и вполнемогут быть скрытой инициацией его душевных сил, подготовкой к встрече с Витязями и волхвами. Они ждали его «пробуждения» три года и решили действовать, не дождавшись возвращения «блудного обретенника» в общину.
Вспомнились слова волхва Евстигнея, сказанные им три года назад, накануне битвы с хранителями Храма Морока. Илья тогда высказался насчет того, что не видит смысла в создании общин и возрождении обрядов, так как время изменилось и нужно приспосабливаться к новым условиям. На что Евстигней ответил:
— Ты прав, предреченник (тогда Илья только-только стал «личинкой» Витязя). Не следует думать, что, изобретая якобы древние обряды, рядясь в псевдонародные одежды, можно решить какие-то свои духовные проблемы, стать «древнее и русее». Ряженый так и останется ряженым. Главное — работа в душе, направляемая совестью.
— Кое-что ты наверняка слышал, — продолжал Георгий, оценив молчание собеседника. — Но не все. Морок опутал паутиной своего влияния весь социум. Запад уже не сопротивляется, превратившись в гнилое болото, несмотря на высокий уровень жизни, хотя и это обстоятельство есть следствие воздействия Морока: он дал народам Европы и Америки возможность безудержного потребления, и они превратились в безликую массу, в стадо, которым легко управлять. Россия еще борется, но и у нас положение ухудшается.
— Терроризм...
— Рост преступности и терроризма — верхушка айсберга. Секта Морока продолжает работать и неволить все новые и новые души. Слуги Морока сидят везде, во всех властных структурах, на всех постах, управляемые эмиссаром.
— Черным Веем...
— Которого, кстати, еще необходимо вычислить. Они готовят не просто выход Морока, но более масштабную акцию, сравнимую с общеземной катастрофой.
Илья вскинул голову.
— Что вы имеете в виду?
— Выход Чернобога.
Последнее слово Георгий произнес все так же негромко, но от голоса его задрожала люстра и в комнате повеяло холодом.
— Откуда вы... знаете?
— Мы снабдим тебя всей информацией, какой обладаем. Ты готов изменить свое нынешнее положение? Или оно тебя полностью устраивает?
Снова в памяти всплыли стихи поэта («Милый мой, действительность не лечится...»). Илья внутренне поежился, осознав всю глубину своего отчуждения от всего того, что защищал когда-то.
— Готов... И все же, откуда вы знаете, что готовится именно выход главного Господина? — На ум пришла приговорка, сопровождавшая все речи служителей культа Морока. — Того, Чье Имя Будет Произнесено?
— Это имя уже произнесено, — заговорил молчавший до этого момента Тимофей глуховатым баском. — Секта Морока зашевелилась. Хха зимой восстановили Врата и теперь ждут момента, чтобы вызвать Господина.
На кухне засвистел чайник.
Илья поспешил на кухню, принес чайный прибор, варенье и мед. Заварил чай, налил в чашки.
— Налицо тенденция, — сказал Георгий, пододвигая к себе чашку. — Началась четвертая мировая война, нацеленная на истребление Рода нашего. Мы следим за выходами Морока на протяжении двух тысяч лет. Могу напомнить последние, свидетелями которых был я и мои предки. Убийство царя Александра II, тысяча девятьсот семнадцатый год и ...
— Революция?
— Гражданская война, истребившая лучших сыновей России. Тысяча девятьсот сорок первый год...
— Отечественная...
— В тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году мы не полетели на Луну первыми потому, что агенты влияния Морока сумели развести творческие коллективы и сделать их антагонистами. В девятьсот девяностом распалась империя СССР. В девятьсот девяносто четвертом началась война в Чечне. Кстати, чеченские боевики поддерживаются слугами Морока до сих пор. В две тысячи пятом едва не рухнула власть в Дагестане и Ингушетии, породив очередной кровавый кризис. В Париже началась заваруха с уничтожением коренного населения. Потом полыхнула вся Европа. После нашего последнего боя с хха и ухода Морока положение на год стабилизировалось, но затем снова начались взрывы и кровавые вылазки террористов, и с каждым — уже не годом — месяцем ситуация только ухудшается. Что говорит не просто о нарастании негатива, но о резонансе социального зла! Паучья сеть Морока вибрирует, ждет «паука». К тому же у нас есть и прямые оперативные данные, подтверждающие общий вывод: ожидается выход Князя Тьмы!
Снова качнулась люстра над столом, зазвенели хрустальные висюльки.
— А что же наши боги спят? — вырвалось у Пашина. — Почему не реагируют? Есть же... ну или были когда-то — Перун, Сварог, Световид, тот же Белобог!
— Недавно такой же вопрос задавал нам один юный певец, — усмехнулся Георгий. — Хотя вопрос вовсе не детский. С зарождения в дозвездной материи нашего Мироздания-Рода в нем борются две силы: Жизнь и Смерть, Белобог и Чернобог. Они антагонисты, но одновременно и части Единого Целого. Главное, чтобы между ними всегда поддерживалось равновесие. Когда же один побеждает, как сейчас Чернобог, тогда и приходит время других богов — Природных Сил, представляющих собой Лики Первых. К примеру, перечисленные тобой боги являются Ликами Белобога, а Морок — Лик Чернобога. Но если Морок действует, то наши родные боги, ждут своего часа. И для их появления нам всем надо лишь объединиться и позвать их. Мы же пока разобщены. Даже организаторы общин трактуют законы Мироздания и принципы устроения корней Рода каждый по-своему.
— Не кончилось еще время их сна, — вздохнул Тимофей, огладив пальцами подбородок. — Не ушло Время Тьмы. Чернобог побеждает, не выходя из своей Обители Нежизни. Еще только предстоит нам опуститься к нему и возжечь свечу...
— Не торопись, — перебил товарища Георгий, — рано еще об этом. А богов своих мы помним, не забываем, да только и они нуждаются в нашей помощи. Хотя данная тема требует отдельного разговора. Так как, Илья Константинович, даешь свое слово, пойдешь с нами супротив черной силы?
Илья стиснул зубы, помедлил.
— Даю! Что мне нужно делать?
— Здесь, в Подольске, ты хорошо себя показал. Благодарим за Кирилла Ивановича, его потеря нас бы сильно огорчила.
Пашин пожал плечами, хотя слушать похвалу было приятно.
— Это моя работа.
— Кстати, мы позже поговорим о том, кто «заказал» Фоменко. Но за ним присмотрят, а нам позарез нужен свой человек в столице. Надо ехать в Москву. Требуется побыть телохранителем очень важной персоны.
— Спикера Госдумы, что ли? — пошутил Илья, неприятно удивленный абсолютно неперспективным предложением.
— Важнее, — улыбнулся Георгий. — За Данилкой Ломовым надобно присмотреть. В институт парнишка приехал поступать.
— Что?! Данила Ломов... в институт?! Хотя... ему уже шестнадцать...
— Семнадцать.
— Да какая опасность может ему грозить?
— Он не просто художник, — сказал Тимофей. — Он рунорез, продолжатель дела Евстигнея...
— Согласен! — твердо сказал Илья.
Глава 12
ПОГРУЖЕНИЕ В ТРЯСИНУ
Сутки Антон просидел в отдельной камере. Спал. Грезил с открытыми глазами. Вспоминал события последних дней, месяцев и лет. Но вспомнить ничего особенного не смог. Три года с момента битвы на Ильмень-озере прошли как сон, не затрагивая чувственных центров. Если только не считать созданной им же самим ситуации, в результате которой он вынужден был уйти от жены. Жизнь после этого события тонула в странном тумане бездумного отношения ко всему на свете, в том числе и к себе самому. В первую очередь — к себе самому.
На третий день после задержания и драки в камере его снова повели на допрос.
Следователь был тот же, выводящие бугаи-менты те же плюс монах по имени Марциан в кабинете следователя.
— Надумал, Антон Андреевич? — ласково спросил монах, оглаживая бородку. — Завтра тебя судить будут, статья приличная, никак не меньше трех лет в неволе отсидишь.
Антон покосился на его руку с черным ногтем на указательном пальце. Ничего не хотелось. Сердце сковало беспросветное равнодушие. Но и сидеть в тюрьме три года не хотелось. Был уже опыт такого сидения.
— Чего вы хотите?
— Вот это другой разговор, — одобрительно кивнул монах, посмотрел на молчавшего следователя. — Выйди на минутку, любезный.
Следователь, по-прежнему не сказав ни слова, вышел. Вид у него был пришибленный, осоловелый, словно после хорошей затяжки марихуаны.
— Пока что от тебя мы хотим одного, — продолжал Марциан, держа Антона в прицеле глаз. — Чтобы ты согласился работать с нами. Нам не хватает таких людей. Придется, конечно, привести себя в форму, вспомнить воинские навыки.
— Что я должен буду делать?
— А всяко разно, — усмехнулся монах. — Без работы не останешься. Зато и получать хорошо будешь, квартиру справную дадим, машину. Только не вздумай действовать самостоятельно. Есть у нас специальные люди, окоротят, ежели что. — В голосе монаха лязгнул металл.
Антон пропустил угрозу мимо ушей.
— Мне надо подумать...
— У тебя было время подумать, — качнул головой монах. — Или да, или нет. Либо ты отсюда пойдешь со мной, либо обратно в камеру, а оттуда — по этапу. Только ведь тюрьма— не родная сестра, там и не таких ломают.



Антон хотел ответить пренебрежительным: это мы еще посмотрим! — но встретил темный зловещий взгляд монаха и вдруг осознал, что его и в самом деле могут посадить на несколько лет. А второй раз сидеть в тюрьме не хотелось.
Антон отвернулся, заметил на столе следователя открытую бутылку минералки, сцапал ее и выпил до дна. Сжал в кулаке, глянул на монаха, наблюдавшего за ним.
— Я согласен...
Через час, подписав какие-то бумаги у следователя, Антон вышел из здания Костромского УВД.
Монаха ждала машина — серая «ДЭУ Нексия» с темными стеклами. Из машины вылез здоровенный бугай в джинсовой безрукавке, с татуировкой на предплечье: дракон держит в лапах девушку. Громова усадили на заднем сиденье, монах сел рядом с водителем, машина резво набрала скорость.
— Вот деньги. — Марциан протянул Антону конверт. — Купишь билет до Москвы на ночной поезд, который отправляется в два часа. В семь утра будешь в Москве. Тебя там встретят. И купи себе костюм, переоденься, приведи себя в порядок, а то от тебя бомжом за версту разит.
Антон покраснел, хотя вряд ли кто из спутников обратил на это внимание.
Его довезли до дома, высадили.
— Мы будем рядом, — тонко намекнул о наблюдении монах, растянув губы в кривой улыбке. — Не делай глупостей, Громов.
Машина уехала.
Антон долго смотрел ей вслед, не думая ни о чем, очнулся, повертел головой, чтобы обнаружить слежку, ничего подозрительного не увидел и зашагал домой.
Вечером того же дня он, побритый, одетый в новый костюм (сумму выдали ему приличную, хватило и на билет, и на костюм, и на дорожные аксессуары, и на ужин в ресторане), сел в купейный вагон поезда Кострома — Москва. Голова была пустой и звонкой, думать ни о чем по-прежнему не хотелось, а попытки совести достучаться до ума (Ты что делаешь?! Они же нелюди, подчиняющиеся воле Морока!) ни к чему не привели. Душа Антона уснула, задавленная психикой, деформированной обстоятельствами, воздействием колдовской навети и собственным желанием «выбиться в люди».
В купе вместе с ним оказалась миловидная женщина лет сорока, с дочкой пяти или шести лет. Антон помог ей уложить вещи, и они разговорились.
Оказалось, что соседка по купе является ректором Костромского университета культуры и искусств, а едет она в Москву добиваться правды у Генеральной прокуратуры и Министерства культуры.
— А Костромская прокуратура не в состоянии решить вопрос? — поинтересовался Антон, поглядывая на девчушку, тихую и стеснительную; чем-то она напоминала старшую дочурку Громова Дашу.
— В том-то и загвоздка, что наша облпрокуратура, — грустно улыбнулась соседка, ее звали Татьяной, — заинтересованная структура и поддерживает позицию администрации города.
— А в чем суть конфликта?
— Прокуратура возбудила уголовное дело, — Татьяна смутилась, — якобы за незаконную выдачу дипломов по специальности «юриспруденция». На самом же деле это происки чиновников городской администрации, позарившихся на участок университетской земли. Администрация возжелала разместить там продовольственный рынок.
— Знакомые песни, — усмехнулся Антон, на какое-то время выходя из своего безразличного состояния. — Они будут давить на вас до тех пор, пока вы не сдадитесь. Рынок — это огромные деньги, и чиновники никогда не откажутся от своего куска.
— Они и начали борьбу, — пригорюнилась Татьяна, погладив дочь по голове. — Заявляют, что университет не имеет аккредитации на эту злополучную специальность, что я превысила должностные полномочия и нанесла ущерб городу аж в размере полумиллиона долларов! Представляете?
— Нет, — качнул головой Антон.
— Есть у нас и аккредитация, и полномочий своих я не превышала. Да только никто нас не слушает. Вот и приходится добиваться приема у министра.
— Ничего, все у вас получится, — заверил ректора Антон, а сам мимолетно подумал, что в иные времена он наверняка бы проникся сочувствием к женщине и предложил свою помощь в деле борьбы за справедливость.
Мысль мелькнула и исчезла, не оставив следа.
Антон еще посидел немного в купе, потом лег спать. Даже предчувствие перемен в своем положении и ожидание встречи с женой и детьми (надо их непременно навестить!) невсколыхнули, как прежде, его эмоциональную сферу. Каждый раз, как он начинал думать о тех или иных самостоятельных шагах, которые можно будет предпринять, перед глазами возникал призрак монаха Марциана, качающего пальцем с черным ногтем, и все благие намерения испарялись как дым.
Поезд прибыл на Ярославский вокзал Москвы в семь утра.
К Антону, озиравшемуся у вагона, подошли два накачанных (просто горы мышц!) парня в спортивной форме, длинноволосый и коротко стриженный.
— Громов? — неожиданно тонким голосом осведомился длинноволосый.
— Он, — лаконично ответил Антон.
— Чапай за нами на полусогнутых.
Антон оглянулся на выходивших из вагона маму с дочкой, помахал им рукой.
— До свидания. Желаю добиться своего.
— Спасибо, — улыбнулась Татьяна. — Пусть и у вас все будет хорошо.
— Чего застрял? — повелительно бросил обернувшийся амбал-стриженый, угрюмый и чем-то недовольный. — Ходчей костыли переставляй.
Антон смерил его взглядом.
— Мышцами-то не играй, мисюра, кафтан треснет.
— Чо ты вякнул?! — удивился амбал. — Давно не Космыряли?
— А ты попробуй, — «нехорошим» тоном предложил Антон.
Встречающие переглянулись.
Длинноволосый, с жидким голоском, шагнул к Громову, схватил за плечо, но почему-то промахнулся. Снова попытался вцепиться пятерней в плечо Антона и снова промахнулся. На его твердокаменной физиономии проявилась морщинка, означавшая, очевидно, удивление.
— Шагай вперед, лоб дешевый, — продолжил Антон с иронией, — и не кати масть, едалы береги. Понял?
— А?! — снова удивился длинноволосый, глянув на своего напарника. — Миха, этот карась залетный понты бутит! На «понял» нас взять хочет! Да я тебя!.. — Он попытался схватить Антона за грудки... и вдруг хекнул, съеживаясь, как сдувающийся воздушный шарик, присел, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть застрявший в легких воздух.
Антон посмотрел на стриженого.
— Помоги корешу, лохмач, и топайте вперед, пока я не рассердился.
Стриженый напрягся, сделал было шаг к Антону, но встретил его предупреждающий взгляд и начинать драку не решился. Помог подняться приятелю, и они поплелись по перрону, оглядываясь, озадаченные демонстрацией боевого мастерства не слишком крутым с виду мужиком.
На привокзальной площади Громова и его конвоиров ждала темно-зеленая «Ауди-8» с бело-синим номером. Амбалы, встретившие Антона у вагона, открыли дверцу, пошушукались с кем-то внутри, распахнули дверцу пошире.
— Залазь! — с ухмылкой бросил стриженый.
Антон наклонился, чтобы войти, и его ударили сзади по копчику так сильно, что он едва не взвыл от боли. Рванулся было из кабины назад, чтобы ответить обидчику, но в нос ему уперся ствол пистолета, и он вынужден был остановиться.
— Садись тихо, не рыпайся, — сказал кто-то с легким акцентом.
Дверца захлопнулась, «Ауди» тронулась с места.
Антон протер заслезившиеся глаза и встретил взгляд узкоглазого и смуглого мужчины на переднем сиденье. Повернул голову: рядом сидел милиционер-сержант с пистолетом, крупногабаритный и малоподвижный, с виду как монумент.
Душа похолодела.
«Неужели чертов монах передумал и меня снова решили упечь на нары?!» — мелькнула жуткая мысль.
— Будешь и дальше показывать крутой нрав, — продолжал узкоглазый, не то узбек, не то киргиз, — всплывешь уже в море. Это первое. Второе: никаких самостоятельных действий! Помни, что ты зэк, а не свободный гражданин. В любой момент тебя могут вернуть в камеру, только уже с другими последствиями. Ну, и третье: не вздумай бежать! Мы тебя из-под земли достанем. Уяснил?
Антон покосился на неподвижного здоровяка-сержанта, и ему расхотелось иметь дело с узкоглазым, а заодно и с монахом Марцианом, служившим своему черному господину — Мороку.
— Что мне надо будет делать?
— Вечером получишь инструкции. Отдыхай пока.
«Ауди», не обращая внимания на светофоры, дорожные знаки, разделительные полосы и посты ДПС, помчалась по Лесной улице, свернула на 2-ю Миусскую и остановилась во дворе многоэтажки напротив ресторана «Ботик Петра».
Страж порядка, сидевший рядом с Антоном, спрятал пистолет, вылез, открыл дверцу. Стоял он так удобно для неожиданного нападения, что у Антона мелькнула образная мысль: не соскочить ли ему с поезда, идущего в ад? Но он встретил насмешливо-предупреждающий взгляд узбека и внутренне поежился. Этот человек, явно какая-то шишка в милицейских рядах, наверняка подстраховался и запросто мог выстрелить ему в спину.
Громов вылез.
«Ауди» уехала. Зато следом подъехал милицейский «Форд» с мигалками. Подозрения Антона имели почву: его не выпускали из поля зрения, причем скорее всего еще с Костромы, хотя он и не учуял слежку.
«Нюх потерял, рэкс», — проворчал кто-то внутри Антона сожалеюше.
Сержант повел подопечного в подъезд многоэтажки. Поднялись на девятый этаж. Сержант позвонил в дверь под номером 32, обитую коричневым пластиком. Дверь открыл хмурый тип в майке и шортах, с давней щетиной на щеках. Возраст его определить было трудно: в пределах от тридцати пяти до пятидесяти. Он не удивился появлению сержанта, что означало: это либо штатный сотрудник милиции, либо нештатный, что сути не меняло.
— Заходи, располагайся, — бросил сержант.
Антон вошел.
Дверь за ним закрылась.
— Проходи, — отступил в сторону небритый, окинув фигуру Громова равнодушным взглядом. — Твои апартаменты слева.
Квартира была двухкомнатной.
Антону досталась небольшая спальня с узкой кроватью, застеленной тонким одеяльцем, со столиком в углу и шкафом с двумя десятками книг. Никаких излишеств. Чисто, просто, неуютно. Казарма.
Антон оглянулся.
Сосед смотрел на него ничего не выражающими оловянными глазами.
— Жрать захочешь — еда в холодильнике.
— Тебя как звать? — поинтересовался Антон.
— Рудик, — ответил небритый после паузы и удалился в свою комнату. Спрашивать имя соседа он не стал.
Антон осмотрелся, присел на высокую кровать, оказавшуюся жесткой, как тюремный топчан. Выглянул в окно: дома, дома, стройка, дворы, зелень кое-где. Москва, ешкин кот!


скачать книгу I на страницу автора

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [ 11 ] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?
РЕКЛАМА

Прозоров Александр - Посланник
Прозоров Александр
Посланник


Прозоров Александр - Ристалище
Прозоров Александр
Ристалище


Роллинс Джеймс - Пирамида
Роллинс Джеймс
Пирамида


   
ВЫБОР ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

Copyright © 2006-2015 г.
Виртуальная библиотека. При использовании материалов - ссылка на сайт обязательна .....

LitRu - Электронная библиотека